Когда дочке Анны Николаевны, Мане, было два года, умер ее отец, не оставивший после себя ничего, кроме долгов. Пьяный муж, озлобившись, схватил жену за косу и ударил ее лицом о печку, раздробив нос и изуродовав лицо. В тот же год его самого сослали по суду в Сибирь за кражу казенных денег.
На одном каком-то повороте мне послышалось, будто Истомин говорил Мане, что он никак не может забыть ее лица; потом еще раз послышалось мне, что он нервным и настойчивым тоном добивался у нее «да или нет?», и потом я ясно слышал, как, прощаясь с ним у дверей своего дома, Маня робко уронила ему тихое «да».
Могучие потоки маны стало засасывать в центр пентаграммы как в воронку, но маг был готов к этому, он стоял в специальном охранном круге вместе с десятком жертв.
Глядя вслед удаляющейся лодке, решила проверить запасы маны.
Не все плетения выдерживали большое количество маны, но эти два как раз были из таких и работать с ними было очень удобно.
Могучие потоки маны стало засасывать в центр пентаграммы как в воронку, но маг был готов к этому, он стоял в специальном охранном круге вместе с десятком жертв.