Один из них наклоняется, поднимает череп, что-то говорит с могильщиком, становится так же и, выпрямив руку, как тогда отец, качает головой, глядит на него, ну, словом, все, как отец делал, и тем же протяжно-жалостным голосом, ну, точь-в-точь отец, говорит: «Бедный Йорик!»
Я пишу это и чувствую: у меня горят щеки. Да: проинтегрировать грандиозное вселенское уравнение. Да: разогнать дикую кривую, выпрямить ее по касательной — асимптоте — по прямой. Потому что линия Единого Государства — это прямая. Великая, божественная, точная, мудрая прямая — мудрейшая из линий…
Эту мысль Авилов читал на всех лицах, начиная от запевалы и кончая последним штрафованным татарином, и сам он, против воли, проникался сознанием какой-то суровой лихости и шел легкой, плывущей походкой, высоко подняв голову и выпрямив грудь.
Зажмурившись, он резко выпрямил руку и вскрикнул от боли – сразу за порогом его пальцы ударились обо что-то твёрдое, гладкое, как мраморная плита, и ужасно холодное.
Он, гордо выпрямив спину, стоял посреди всеобщей суеты и отдавал команды механикам.
Зажмурившись, он резко выпрямил руку и вскрикнул от боли – сразу за порогом его пальцы ударились обо что-то твёрдое, гладкое, как мраморная плита, и ужасно холодное.
Глядя на себя в зеркало, я старательно выпрямила плечи и улыбнулась полным пены ртом своему отражению.