Неточные совпадения
Чем пред тобой согрешил младенец?..» И Дуня, рыдая, бросилась на пол; сердце ее раздиралось на части; испуганная малютка уцепилась за нее
руками, плакала и смотрела на нее такими
глазами, как будто все понимала…
Круциферский схватил ее
руку и, одушевленный какой-то новой, неведомой силой, не смея, впрочем, поднять
глаз, сказал ей: «Будьте, будьте моей Алиной!.. я… я…» Больше он не мог ничего вымолвить.
Дмитрий Яковлевич стоял перед нею, сложив
руки на груди; она встретила взор его, умоляющий, исполненный любви, страдания, надежды, упоения, и протянула ему
руку; он сжал ее со слезами на
глазах…
— Только прошу не думать о Любонькиной
руке, пока не получите места. После всего советую, государь мой, быть осторожным: я буду иметь за вами
глаза да и
глаза. Вам почти и оставаться-то у меня в доме неловко. Навязали и мы себе заботу с этой Любонькой!
Бельтов писал часто к матери, и тут бы вы могли увидеть, что есть другая любовь, которая не так горда, не так притязательна, чтоб исключительно присвоивать себе это имя, но любовь, не охлаждающаяся ни летами, ни болезнями, которая и в старых летах дрожащими
руками открывает письмо и старыми
глазами льет горькие слезы на дорогие строчки.
Нет, батюшка, знаем мы самоотверженную любовь вашу; вот, не хочу хвастаться, да так уж к слову пришло, — как придешь к больному, и сердце замирает: плох был, неловко так подходишь к кровати — ба, ба, ба! пульс-то лучше, а больной смотрит слабыми
глазами да жмет тебе
руку, — ну, это, братец, тоже ощущенье.
Горячий поток слов Марьи Степановны не умолкал еще, как растворилась дверь из передней, и старик Крупов, с своим несколько методическим видом и с тростью в
руке, вошел в комнату; вид его был тоже довольнее обыкновенного, он как-то улыбался
глазами и, не замечая того, что хозяева не кланяются ему, спросил...
Экипаж стучит, развлекает, присутствие возчика разрушает одиночество; но один, верхом или с палкой в
руке, идешь, идешь; дорога ниткой вьется перед
глазами, куда-то пропадая, и никого вокруг, кроме деревьев, да ручья, да птицы, которая спорхнет и пересядет… удивительно хорошо!
— Так отчего же, скажите, — возразил Бельтов, схватив ее
руку и крепко ее сжимая, — отчего же, измученный, с душою, переполненною желанием исповеди, обнаружения, с душою, полной любви к женщине, я не имел силы прийти к ней и взять ее за
руку, и смотреть в
глаза, и говорить… и говорить… и склонить свою усталую голову на ее грудь… Отчего она не могла меня встретить теми словами, которые я видел на ее устах, но которые никогда их не переходили.
Круциферская была поразительно хороша в эту минуту; шляпку она сняла; черные волосы ее, развитые от сырого вечернего воздуха, разбросались, каждая черта лица была оживлена, говорила, и любовь струилась из ее синих
глаз; дрожащая
рука то жала платок, то покидала его и рвала ленту на шляпке, грудь по временам поднималась высоко, но казалось, воздух не мог проникнуть до легких.
Он смотрел на меня, и
глаза его были полны слез; он ничего не сказал, он протянул мне
руку, он сжал мою
руку крепко, больно… и ушел.
Он хотел что-то сказать, подумал, пожал мне
руку, посмотрел в
глаза и ушел.
Она стояла, потупивши
глаза,
руки ее немного дрожали, ей, кажется, было очень хорошо.
Настала ночь; ему очень хотелось плакать, но не было слез; минутами сон смыкал его
глаза, но он тотчас просыпался, облитый холодным потом; ему снился Бельтов, ведущий за
руку Любовь Александровну, с своим взглядом любви; и она идет, и он понимает, что это навсегда, — потом опять Бельтов, и она улыбается ему, и все так страшно; он встал.
Бледная, исхудавшая, с заплаканными
глазами, шла несчастная Любовь Александровна под
руку с Круповым; она была в лихорадке, выражение ее
глаз было страшно. Она знала, куда она шла, и знала зачем. Они пришли к заветной лавочке и сели на нее; она плакала, в
руках ее было письмо; Семен Иванович, не находивший даже нравоучительных замечаний, обтирал слезу за слезою.
Он смотрел им вслед, провожал донельзя мелькание белого бурнуса между березками. Она не имела силы обернуться. Вольдемар остался. «Да неужели, — думал он, — я должен оставить ее, и навсегда!» Он положил голову на
руку, закрыл
глаза и с полчаса сидел уничтоженный, задавленный горем, как вдруг кто-то его назвал по имени; он поднял голову и едва узнал общее советничье лицо советника; Бельтов сухо поклонился ему.
Софья Алексеевна просила позволения ходить за больной и дни целые проводила у ее кровати, и что-то высоко поэтическое было в этой группе умирающей красоты с прекрасной старостью, в этой увядающей женщине со впавшими щеками, с огромными блестящими
глазами, с волосами, небрежно падающими на плечи, — когда она, опирая свою голову на исхудалую
руку, с полуотверстым ртом и со слезою на
глазах внимала бесконечным рассказам старушки матери об ее сыне — об их Вольдемаре, который теперь так далеко от них…
Неточные совпадения
Подъезжая ко двору, Чичиков заметил на крыльце самого хозяина, который стоял в зеленом шалоновом сюртуке, приставив
руку ко лбу в виде зонтика над
глазами, чтобы рассмотреть получше подъезжавший экипаж.
Расспросивши подробно будочника, куда можно пройти ближе, если понадобится, к собору, к присутственным местам, к губернатору, он отправился взглянуть на реку, протекавшую посредине города, дорогою оторвал прибитую к столбу афишу, с тем чтобы, пришедши домой, прочитать ее хорошенько, посмотрел пристально на проходившую по деревянному тротуару даму недурной наружности, за которой следовал мальчик в военной ливрее, с узелком в
руке, и, еще раз окинувши все
глазами, как бы с тем, чтобы хорошо припомнить положение места, отправился домой прямо в свой нумер, поддерживаемый слегка на лестнице трактирным слугою.
Гораздо легче изображать характеры большого размера: там просто бросай краски со всей
руки на полотно, черные палящие
глаза, нависшие брови, перерезанный морщиною лоб, перекинутый через плечо черный или алый, как огонь, плащ — и портрет готов; но вот эти все господа, которых много на свете, которые с вида очень похожи между собою, а между тем как приглядишься, увидишь много самых неуловимых особенностей, — эти господа страшно трудны для портретов.
Улинька опустилась в кресла и закрыла
рукой прекрасные
глаза; как бы досадуя на то, что не с кем было поделиться негодованием, сказала она:
Нужно заметить, что у некоторых дам, — я говорю у некоторых, это не то, что у всех, — есть маленькая слабость: если они заметят у себя что-нибудь особенно хорошее, лоб ли, рот ли,
руки ли, то уже думают, что лучшая часть лица их так первая и бросится всем в
глаза и все вдруг заговорят в один голос: «Посмотрите, посмотрите, какой у ней прекрасный греческий нос!» или: «Какой правильный, очаровательный лоб!» У которой же хороши плечи, та уверена заранее, что все молодые люди будут совершенно восхищены и то и дело станут повторять в то время, когда она будет проходить мимо: «Ах, какие чудесные у этой плечи», — а на лицо, волосы, нос, лоб даже не взглянут, если же и взглянут, то как на что-то постороннее.