Когда раненого Милорадовича принесли в конногвардейские казармы и Арендт, осмотрев его раны, приготовлялся вынуть пулю, Милорадович сказал ему: «Ну, ma foi, рана смертельная, я довольно видел раненых, так уж если надо еще пулю вынимать, пошлите за моим
старым лекарем; мне помочь нельзя, а старика огорчит, что не он делал операцию».
Прозаическому, осеннему царствованию Николая не нужно было таких людей, которые, раненные насмерть, помнят о
старом лекаре и, умирая, не знают, что завещать, кроме просьбы о сыне приятеля.
Неточные совпадения
— А! вот вы куда забрались! — раздался в это мгновение голос Василия Ивановича, и
старый штаб-лекарь предстал перед молодыми людьми, облеченный в домоделанный полотняный пиджак и с соломенною, тоже домоделанною, шляпой на голове. — Я вас искал, искал… Но вы отличное выбрали место и прекрасному предаетесь занятию. Лежа на «земле», глядеть в «небо»… Знаете ли — в этом есть какое-то особенное значение!
Но если вспомнить, что делалось в эпоху младенчества наших
старых государств, как встречали всякую новизну, которой не понимали, всякое открытие, как жгли
лекарей, преследовали физиков и астрономов, то едва ли японцы не более своих просветителей заслуживают снисхождения в упрямом желании отделаться от иноземцев.
Во второй комнате стояла желтая деревянная кроватка, покрытая кашемировым одеялом, с одною подушкою в довольно грязной наволочке, черный столик с большою круглою чернильницею синего стекла, полки с книгами, три стула и
старая, довольно хорошая оттоманка, на которой обыкновенно, заезжая к Помаде, спал
лекарь Розанов.
Старая барыня, у которой он жил в дворниках, во всем следовала древним обычаям и прислугу держала многочисленную: в доме у ней находились не только прачки, швеи, столяры, портные и портнихи, был даже один шорник, он же считался ветеринарным врачом и
лекарем для людей, был домашний
лекарь для госпожи, был, наконец, один башмачник, по имени Капитон Климов, пьяница горький.
Мальчик поднял голову: перед ним, широко улыбаясь, стоял отец; качался солдат, тёмный и плоский, точно из
старой доски вырезанный; хохотал круглый, как бочка,
лекарь, прищурив калмыцкие глаза, и дрожало в смехе топорное лицо дьячка.