Неточные совпадения
Но если, в самом деле, истинная
наука так проста, зачем же высшие
представители ее, например, Гегель, говорили тоже трудным языком?
С другой стороны, может, тут раскроется великое призвание бросить нашу северную гривну в хранилищницу человеческого разумения; может, мы, мало жившие в былом, явимся
представителями действительного единства
науки и жизни, слова и дела.
Едва прошло десять лет после смерти Гёте и Гегеля, величайших
представителей искусства и
науки, как самый Шеллинг, увлеченный новым направлением, стал делать совершенно иные требования, нежели с которыми явился проповедовать
науку в начале XIX века.
В нем
наука имела величайшего,
представителя; доведя ее до крайней точки — он нанес ее могуществу как исключительному, может, нехотя, сильный удар, ибо каждый шаг вперед долженствовал быть шагом в практические сферы.
Этому я могу помочь, этому нет; а все они идут ко мне, все одинаково хотят быть здоровыми, и все одинаково вправе ждать от меня спасения. И так становятся понятными те вопли отчаянной тоски и падения веры в свое дело, которыми полны интимные письма сильнейших
представителей науки. И чем кто из них сильнее, тем ярче осужден чувствовать свое бессилие.
Неточные совпадения
Так, напр., либерализм освободил человеческую мысль,
науку, освободил от внешней власти церковного авторитета, но совсем не освободил
представителей от закамуфлированной власти капитала.
Меня любили отдельные люди, иногда даже восторгались мной, но мне всегда казалось, что меня не любило «общественное мнение», не любило светское общество, потом не любили марксисты, не любили широкие круги русской интеллигенции, не любили политические деятели, не любили
представители официальной академической философии и
науки, не любили литературные круги, не любили церковные круги.
Прошло много времени, прежде чем я свыкся с силами медицины и смирился перед их ограниченностью. Мне было стыдно и тоскливо смотреть в глаза больному, которому я был не в силах помочь; он, угрюмый и отчаявшийся, стоял передо мною тяжким укором той
науке, которой
представителем я являлся, и в душе опять и опять шевелилось проклятье этой немощной
науке.
Вот с какими мнениями столкнулся г. Павлов даже в почтенных
представителях русской критики, не говоря уже о тех, которые благомыслящими людьми обвиняются в презрении к
науке и в отрицании всего высокого!
Было время, я ей нравился: но, во-первых, я для нее слишком легкомысленный молодой человек, а ты существо серьезное, ты нравственно и физически опрятная личность, ты… постой, я не кончил, ты добросовестно-умеренный энтузиаст, истый
представитель тех жрецов
науки, которыми, — нет, не которыми, — коими столь справедливо гордится класс среднего русского дворянства!