Неточные совпадения
Как ни жалко их положение — быть изъятыми из
жизни современной, но нельзя отрицать в них особый характер упругости и последовательности, с которой они ведут отчаянный бой.
Новое направление так недавно стало выступать из школы, его занятия казались не прилагаемы, не развиваемы в
жизнь: они отвергали его,
как ненужное.
Только и речи было, что о духе, о попрании плоти, о пренебрежении всем земным, и — ни в
какую эпоху страсти не бушевали необузданнее и
жизнь не была противоположное убеждению и речам, формализмом, уловками, себяобольщением примиряясь с совестию (например, покупая индульгенции).
Условия для его развития не могли не найтися: стоило понять и развернуть скобки —
как говорят математики — и древо познания и
жизни развертывалось с зелеными шумящими листами, с прохладною тенью, с плодами сочными и питательными.
Они поняли ужасный холод безучастья и стоят теперь с словами черного проклятья веку на устах — печальные и бледные, видят,
как рушатся замки, где обитало их милое воззрение, видят,
как новое поколение попирает мимоходом эти развалины,
как не обращает внимания на них, проливающих слезы; слышат с содроганием веселую песню
жизни современной, которая стала не их песнью, и с скрежетом зубов смотрят на век суетный, занимающийся материальными улучшениями, общественными вопросами, наукой, и страшно подчас становится встретить среди кипящей, благоухающей
жизни — этих мертвецов, укоряющих, озлобленных и не ведающих, что они умерли!
В
какую обитель исторической
жизни мы ни всмотримся — увидим этот процесс, и притом повторяющийся рядом метемпсихоз.
Жизнь, медленно и скучно процветавшая за стенами академии, не манила к себе; она в своем филистерстве была столько же невыносимо скучна,
как ученость в своем.
Новая каста людопасов не состоялась; пасти людей стало труднее; люди смотрят на ученых дел мастеров
как на равных,
как на людей, да еще
как на людей, не дошедших до полной
жизни, а пробавляющихся одной обителью из многих.
Если же из среды ученых какой-нибудь гигант пробьется и вырвется в
жизнь, они отрекаются от него
как от блудного сына,
как от ренегата.
Неужели мы бились и мучились целую
жизнь, а ларчик так просто открывался?» Теперь еще они сколько-нибудь могут уважать науку, потому что надобно иметь некоторую силу, чтоб понять,
как она проста, и некоторую сноровку, чтоб узнавать ясную истину под плевою схоластических выражений, а они и не догадываются об ее простоте.
Кто так дострадался до науки, тот усвоил ее себе не токмо
как остов истины, но
как живую истину, раскрывающуюся в живом организме своем; он дома в ней, не дивится более ни своей свободе, ни ее свету; но ему становится мало ее примирения; ему мало блаженства спокойного созерцания и видения; ему хочется полноты упоения и страданий
жизни; ему хочется действования, ибо одно действование может вполне удовлетворить человека.
Франция своим путем дошла до заключений, очень близких к заключениям науки германской, но не умеет перенести их на всеобщий язык науки, так
как Германия не умеет языком
жизни повторить логику.
Мы согласны с формалистами: наука выше
жизни, но в этой высоте свидетельство ее односторонности; конкретно истинное не может быть ни выше, ни ниже
жизни, оно должно быть в самом средоточии ее,
как сердце в средине организма.
Живая целость состоит не из всеобщего, снявшего частное, но из всеобщего и частного, взаимно друг в друга стремящихся и друг от друга отторгающихся; ее нет ни в
каком моменте, ибо все моменты — ее;
как бы ни казались самобытны и исчерпывающи иные определения, они тают от огня
жизни и вливаются, теряя односторонность свою, в широкий, всепоглощающий поток…
В ней будущности, собственно, нет, потому что она предузнана
как неминуемое логическое последствие, но такое осуществление бедно своей отвлеченностью; мысль должна принять плоть, сойти на торжище
жизни, раскрыться со всею роскошью и красотой временного бытия, без которого нет животрепещущего, страстного, увлекательного деяния.
Читая эти и подобные места, с изумлением спрашиваешь,
как добрые люди всю
жизнь читают Гегеля и не понимают.
Это было поэтико-религиозное начало философии истории; оно очевидно лежало в христианстве, но долго не понимали его; не более,
как век тому назад, человечество подумало и в самом деле стало спрашивать отчета в своей
жизни, провидя, что оно недаром идет и что биография его имеет глубокий и единый всесвязывающий смысл.
— Для тебя это не имеет смысла, потому что до меня тебе никакого дела нет. Ты не хочешь понять моей жизни. Одно, что меня занимало здесь, — Ганна. Ты говоришь, что это притворство. Ты ведь говорил вчера, что я не люблю дочь, а притворяюсь, что люблю эту Англичанку, что это ненатурально; я бы желала знать,
какая жизнь для меня здесь может быть натуральна!
Всегда скромна, всегда послушна, // Всегда как утро весела, //
Как жизнь поэта простодушна, // Как поцелуй любви мила, // Глаза как небо голубые; // Улыбка, локоны льняные, // Движенья, голос, легкий стан — // Всё в Ольге… но любой роман // Возьмите и найдете, верно, // Ее портрет: он очень мил, // Я прежде сам его любил, // Но надоел он мне безмерно. // Позвольте мне, читатель мой, // Заняться старшею сестрой.
— Единодушность надобна, а картошка единодушность тогда показывает, когда ее, картошку, в землю закопают. У нас деревня 63 двора, а богато живет только Евсей Петров Кожин, бездонно брюхо, мужик длинной руки, охватистого ума. Имеются еще трое, ну, они вроде подручных ему, как ундера — полковнику. Он, Евсей, весной знает, что осенью будет,
как жизнь пойдет и какая чему цена. Попросишь его: дай на семена! Он — дает…
Неточные совпадения
Городничий (дрожа).По неопытности, ей-богу по неопытности. Недостаточность состояния… Сами извольте посудить: казенного жалованья не хватает даже на чай и сахар. Если ж и были
какие взятки, то самая малость: к столу что-нибудь да на пару платья. Что же до унтер-офицерской вдовы, занимающейся купечеством, которую я будто бы высек, то это клевета, ей-богу клевета. Это выдумали злодеи мои; это такой народ, что на
жизнь мою готовы покуситься.
Хлестаков. Право, не знаю. Ведь мой отец упрям и глуп, старый хрен,
как бревно. Я ему прямо скажу:
как хотите, я не могу жить без Петербурга. За что ж, в самом деле, я должен погубить
жизнь с мужиками? Теперь не те потребности; душа моя жаждет просвещения.
Анна Андреевна. Тебе все такое грубое нравится. Ты должен помнить, что
жизнь нужно совсем переменить, что твои знакомые будут не то что какой-нибудь судья-собачник, с которым ты ездишь травить зайцев, или Земляника; напротив, знакомые твои будут с самым тонким обращением: графы и все светские… Только я, право, боюсь за тебя: ты иногда вымолвишь такое словцо,
какого в хорошем обществе никогда не услышишь.
Аммос Федорович. А я на этот счет покоен. В самом деле, кто зайдет в уездный суд? А если и заглянет в какую-нибудь бумагу, так он
жизни не будет рад. Я вот уж пятнадцать лет сижу на судейском стуле, а
как загляну в докладную записку — а! только рукой махну. Сам Соломон не разрешит, что в ней правда и что неправда.
Лука Лукич. Да, он горяч! Я ему это несколько раз уже замечал… Говорит: «
Как хотите, для науки я
жизни не пощажу».