Неточные совпадения
Личность исчезает
в царстве идеи,
в то
время как жажда насладиться, упиться себялюбием заставляет искать везде себя и себя
как единичного,
как этого.
В мае месяце 1812 года,
в то
время,
как у Наполеона
в Дрездене толпились короли и венценосцы, печаталась
в какой-то нюрнбергской типографии «Логика» Гегеля; на нее не обратили внимания, потому что все читали тогда же напечатанное «Объявление о второй польской войне».
Они живут,
как совы под кровом храма Паллады, и выдают себя за хозяев
в то
время,
как они работники или праздношатающиеся.
Дилетанты — это люди предисловия, заглавного листа, — люди, ходящие около горшка
в то
время,
как другие едят.
Это замечание очень идет сюда: получив диплом, человек
в самом деле воображает, что он знает науку,
в то
время когда диплом имеет, собственно, одно гражданское значение; но носитель его чувствует себя отделенным от рода человеческого: он на людей без диплома смотрит
как на профанов.
Посвящая
время на полезные изучения прошедших ошибок, он не может найти мгновений, чтоб заняться не по своей части, еще менее — чтоб подняться
в сферу истинной науки, обнимающей все частные предметы
как свои ветви.
Формалисты подумали, что приехали
в пристань
в то
время как в самом деле им следовало отчаливать; они сложили руки, узнав,
в чем дело, т. е. когда последовательность заставляла их раскрыть руки.
Как всякая личность — произведение своего
времени, так философия есть
в мыслях схваченная эпоха; нелепо предположить, что какая-нибудь философия переходила свой современный мир» [«Philos, des Rechts», Vorrede.
Гегель (под фирмою которого идут все нелепости формалистов нашего
времени, так,
как под фирмой Фарина продается одеколон, делаемый на всех точках нашей планеты) вот
как говорит о формализме [«Phenomenologie», Vorrede.]: «Нынче главный труд состоит не
в том, чтоб очистить от чувственной непосредственности лицо и развить его
в мыслящую сущность, но более
в противоположном,
в одействотворении всеобщего чрез снятие отверделых, определенных мыслей.
Но
как будет это?
Как именно — принадлежит будущему. Мы можем предузнавать будущее, потому что мы — посылки, на которых оснуется его силлогизм, — но только общим, отвлеченным образом. Когда настанет
время, молния событий раздерет тучи, сожжет препятствия, и будущее,
как Паллада, родится
в полном вооружении. Но вера
в будущее — наше благороднейшее право, наше неотъемлемое благо; веруя
в него, мы полны любви к настоящему.
Полились целые потоки расспросов, допросов, выговоров, угроз, упреков, увещаний, так что девушка бросилась в слезы, рыдала и не могла понять ни одного слова; швейцару дан был строжайший приказ не принимать ни
в какое время и ни под каким видом Чичикова.
Признаться сказать, ни
в какое время года Колотовка не представляет отрадного зрелища; но особенно грустное чувство возбуждает она, когда июльское сверкающее солнце своими неумолимыми лучами затопляет и бурые, полуразметанные крыши домов, и этот глубокий овраг, и выжженный, запыленный выгон, по которому безнадежно скитаются худые, длинноногие курицы, и серый осиновый сруб с дырами вместо окон, остаток прежнего барского дома, кругом заросший крапивой, бурьяном и полынью и покрытый гусиным пухом, черный, словно раскаленный пруд, с каймой из полувысохшей грязи и сбитой набок плотиной, возле которой, на мелко истоптанной, пепеловидной земле овцы, едва дыша и чихая от жара, печально теснятся друг к дружке и с унылым терпеньем наклоняют головы как можно ниже, как будто выжидая, когда ж пройдет наконец этот невыносимый зной.
Неточные совпадения
Уж восемь робертов сыграли // Герои виста; восемь раз // Они места переменяли; // И чай несут. Люблю я час // Определять обедом, чаем // И ужином. Мы
время знаем //
В деревне без больших сует: // Желудок — верный наш брегет; // И кстати я замечу
в скобках, // Что речь веду
в моих строфах // Я столь же часто о пирах, // О разных кушаньях и пробках, //
Как ты, божественный Омир, // Ты, тридцати веков кумир!
Мне памятно другое
время! //
В заветных иногда мечтах // Держу я счастливое стремя… // И ножку чувствую
в руках; // Опять кипит воображенье, // Опять ее прикосновенье // Зажгло
в увядшем сердце кровь, // Опять тоска, опять любовь!.. // Но полно прославлять надменных // Болтливой лирою своей; // Они не стоят ни страстей, // Ни песен, ими вдохновенных: // Слова и взор волшебниц сих // Обманчивы…
как ножки их.
Так точно думал мой Евгений. // Он
в первой юности своей // Был жертвой бурных заблуждений // И необузданных страстей. // Привычкой жизни избалован, // Одним на
время очарован, // Разочарованный другим, // Желаньем медленно томим, // Томим и ветреным успехом, // Внимая
в шуме и
в тиши // Роптанье вечное души, // Зевоту подавляя смехом: // Вот
как убил он восемь лет, // Утратя жизни лучший цвет.
Он так привык теряться
в этом, // Что чуть с ума не своротил // Или не сделался поэтом. // Признаться: то-то б одолжил! // А точно: силой магнетизма // Стихов российских механизма // Едва
в то
время не постиг // Мой бестолковый ученик. //
Как походил он на поэта, // Когда
в углу сидел один, // И перед ним пылал камин, // И он мурлыкал: Benedetta // Иль Idol mio и ронял //
В огонь то туфлю, то журнал.
Условий света свергнув бремя, //
Как он, отстав от суеты, // С ним подружился я
в то
время. // Мне нравились его черты, // Мечтам невольная преданность, // Неподражательная странность // И резкий, охлажденный ум. // Я был озлоблен, он угрюм; // Страстей игру мы знали оба; // Томила жизнь обоих нас; //
В обоих сердца жар угас; // Обоих ожидала злоба // Слепой Фортуны и людей // На самом утре наших дней.