Неточные совпадения
Я решился писать; но одно воспоминание вызывало сотни
других; все старое, полузабытое воскресало: отроческие мечты, юношеские надежды, удаль молодости, тюрьма и ссылка — эти ранние несчастия, не оставившие никакой горечи на душе, пронесшиеся, как вешние грозы, освежая и укрепляя своими
ударами молодую жизнь».
Голохвастов занимал
другую избу, они взошли туда; старик лежал действительно мертвый возле стола, за которым хотел бриться; громовой
удар паралича мгновенно прекратил его жизнь.
Стон ужаса пробежал по толпе: его спина была синяя полосатая рана, и по этой-то ране его следовало бить кнутом. Ропот и мрачный вид собранного народа заставили полицию торопиться, палачи отпустили законное число
ударов,
другие заклеймили, третьи сковали ноги, и дело казалось оконченным. Однако сцена эта поразила жителей; во всех кругах Москвы говорили об ней. Генерал-губернатор донес об этом государю. Государь велел назначить новый суд и особенно разобрать дело зажигателя, протестовавшего перед наказанием.
Старосту присудили к наказанию несколькими
ударами плетью в стенах острога, с оставлением на месте жительства и с воспрещением ходатайствовать по делам за
других крестьян.
Это не было ни отчуждение, ни холодность, а внутренняя работа — чужая
другим, она еще себе была чужою и больше предчувствовала, нежели знала, что в ней. В ее прекрасных чертах было что-то недоконченное, невысказавшееся, им недоставало одной искры, одного
удара резцом, который должен был решить, назначено ли ей истомиться, завянуть на песчаной почве, не зная ни себя, ни жизни, или отразить зарево страсти, обняться ею и жить, — может, страдать, даже наверное страдать, но много жить.
Вещи, которые были для нас святыней, которые лечили наше тело и душу, с которыми мы беседовали и которые нам заменяли несколько
друг друга в разлуке; все эти орудия, которыми мы оборонялись от людей, от
ударов рока, от самих себя, что будут они после нас?
Сначала он удивился, потом выслушал меня не как судья, а как
друг, не мучил расспросами, не читал задним числом морали, а принялся со мной искать средств смягчить
удар — он один и мог это сделать.
Я решился писать; но одно воспоминание вызывало сотни
других, все старое, полузабытое воскресало — отроческие мечты, юношеские надежды, удаль молодости, тюрьма и ссылка [Рассказ о «Тюрьме и ссылке» составляет вторую часть записок. В нем всего меньше речь обо мне, он мне показался именно потому занимательнее для публики. (Прим. А. И. Герцена.)] — эти ранние несчастия, не оставившие никакой горечи на душе, пронесшиеся, как вешние грозы, освежая и укрепляя своими
ударами молодую жизнь.
Не будучи ни так нервно чувствителен, как Шефсбюри, ни так тревожлив за здоровье
друзей, как Гладстон, я нисколько не обеспокоился газетной вестью о болезни человека, которого вчера видел совершенно здоровым, — конечно, бывают болезни очень быстрые; император Павел, например, хирел недолго, но от апоплексического
удара Гарибальди был далек, а если б с ним что и случилось, кто-нибудь из общих
друзей дал бы знать.
Неточные совпадения
Наконец громовый
удар раздался в
другой раз громче и ближе, и дождь хлынул вдруг как из ведра.
Зло порождает зло; первое страдание дает понятие о удовольствии мучить
другого; идея зла не может войти в голову человека без того, чтоб он не захотел приложить ее к действительности: идеи — создания органические, сказал кто-то: их рождение дает уже им форму, и эта форма есть действие; тот, в чьей голове родилось больше идей, тот больше
других действует; от этого гений, прикованный к чиновническому столу, должен умереть или сойти с ума, точно так же, как человек с могучим телосложением, при сидячей жизни и скромном поведении, умирает от апоплексического
удара.
А Миколка намахивается в
другой раз, и
другой удар со всего размаху ложится на спину несчастной клячи. Она вся оседает всем задом, но вспрыгивает и дергает, дергает из всех последних сил в разные стороны, чтобы вывезти; но со всех сторон принимают ее в шесть кнутов, а оглобля снова вздымается и падает в третий раз, потом в четвертый, мерно, с размаха. Миколка в бешенстве, что не может с одного
удара убить.
На этот раз ветер дунул с
другой стороны, и все слова были услышаны козаками. Но за такой совет достался ему тут же
удар обухом по голове, который переворотил все в глазах его.
— Ступайте! — говорил один из них, отворяя одною рукою дверь, а
другую подставляя своему товарищу для принятия от него
ударов.