Неточные совпадения
Утром я бросился в небольшой флигель, служивший баней, туда снесли Толочанова; тело лежало на столе в том виде, как он умер: во фраке, без галстука,
с раскрытой грудью; черты его были страшно искажены и уже почернели. Это было первое мертвое тело, которое я видел; близкий к обмороку, я вышел вон. И игрушки, и картинки, подаренные мне на
Новый год, не тешили меня; почернелый Толочанов носился перед глазами, и я слышал его «жжет — огонь!».
Мы переписывались, и очень,
с 1824
года, но письма — это опять перо и бумага, опять учебный стол
с чернильными пятнами и иллюстрациями, вырезанными перочинным ножом; мне хотелось ее видеть, говорить
с ней о
новых идеях — и потому можно себе представить,
с каким восторгом я услышал, что кузина приедет в феврале (1826) и будет у нас гостить несколько месяцев.
Невыносимая скука нашего дома росла
с каждым
годом. Если б не близок был университетский курс, не
новая дружба, не политическое увлечение и не живость характера, я бежал бы или погиб.
Я его видел
с тех пор один раз, ровно через шесть
лет. Он угасал. Болезненное выражение, задумчивость и какая-то
новая угловатость лица поразили меня; он был печален, чувствовал свое разрушение, знал расстройство дел — и не видел выхода. Месяца через два он умер; кровь свернулась в его жилах.
…Восемь
лет спустя, в другой половине дома, где была следственная комиссия, жила женщина, некогда прекрасная собой,
с дочерью-красавицей, сестра
нового обер-полицмейстера.
Сперанский пробовал облегчить участь сибирского народа. Он ввел всюду коллегиальное начало; как будто дело зависело от того, как кто крадет — поодиночке или шайками. Он сотнями отрешал старых плутов и сотнями принял
новых. Сначала он нагнал такой ужас на земскую полицию, что мужики брали деньги
с чиновников, чтобы не ходить
с челобитьем.
Года через три чиновники наживались по
новым формам не хуже, как по старым.
— Посмотрите, — сказал мне Матвей, — скоро двенадцать часов, ведь
Новый год-с. Я принесу, — прибавил он, полувопросительно глядя на меня, — что-нибудь из запаса, который нам в Вятке поставили. — И, не дожидаясь ответа, бросился доставать бутылки и какой-то кулечек.
Сверх дня рождения, именин и других праздников, самый торжественный сбор родственников и близких в доме княжны был накануне
Нового года. Княжна в этот день поднимала Иверскую божию матерь.
С пением носили монахи и священники образ по всем комнатам. Княжна первая, крестясь, проходила под него, за ней все гости, слуги, служанки, старики, дети. После этого все поздравляли ее
с наступающим
Новым годом и дарили ей всякие безделицы, как дарят детям. Она ими играла несколько дней, потом сама раздаривала.
Офицер ожидал меня во всей форме,
с белыми отворотами,
с кивером без чехла,
с лядункой через плечо, со всякими шнурками. Он сообщил мне, что архиерей разрешил священнику венчать, но велел предварительно показать метрическое свидетельство. Я отдал офицеру свидетельство, а сам отправился к другому молодому человеку, тоже из Московского университета. Он служил свои два губернских
года, по
новому положению, в канцелярии губернатора и пропадал от скуки.
Новые друзья приняли нас горячо, гораздо лучше, чем два
года тому назад. В их главе стоял Грановский — ему принадлежит главное место этого пятилетия. Огарев был почти все время в чужих краях. Грановский заменял его нам, и лучшими минутами того времени мы обязаны ему. Великая сила любви лежала в этой личности. Со многими я был согласнее в мнениях, но
с ним я был ближе — там где-то, в глубине души.
С 1852
года тон начал меняться, добродушные беришоны уже не приезжали затем, чтоб отдохнуть и посмеяться, но со злобой в глазах, исполненные желчи, терзали друг друга заочно и в лицо, выказывали
новую ливрею, другие боялись доносов; непринужденность, которая делала легкой и милой шутку и веселость, исчезла.
Разрыв, который Байрон чувствовал как поэт и гений сорок
лет тому назад, после ряда
новых испытаний, после грязного перехода
с 1830 к 1848
году и гнусного
с 48 до сегодняшнего дня, поразил теперь многих. И мы, как Байрон, не знаем, куда деться, куда приклонить голову.
Год спустя, в Ницце, явился ко мне Орсини, отдал программу, разные прокламации европейского центрального комитета и письмо от Маццини
с новым предложением.
Одного из редакторов, помнится Дюшена, приводили раза три из тюрьмы в ассизы по
новым обвинениям и всякий раз снова осуждали на тюрьму и штраф. Когда ему в последний раз, перед гибелью журнала, было объявлено, решение, он, обращаясь к прокурору, сказал: «L'addition, s'il vous plaît?» [Сколько
с меня всего? (фр.)] — ему в самом деле накопилось
лет десять тюрьмы и тысяч пятьдесят штрафу.
В 1850
году Э. Жирарден напечатал в «Прессе» смелую и
новую мысль, что основы права не вечны, а идут, изменяясь
с историческим развитием.
Неточные совпадения
В свою деревню в ту же пору // Помещик
новый прискакал // И столь же строгому разбору // В соседстве повод подавал. // По имени Владимир Ленской, //
С душою прямо геттингенской, // Красавец, в полном цвете
лет, // Поклонник Канта и поэт. // Он из Германии туманной // Привез учености плоды: // Вольнолюбивые мечты, // Дух пылкий и довольно странный, // Всегда восторженную речь // И кудри черные до плеч.
Или, не радуясь возврату // Погибших осенью листов, // Мы помним горькую утрату, // Внимая
новый шум лесов; // Или
с природой оживленной // Сближаем думою смущенной // Мы увяданье наших
лет, // Которым возрожденья нет? // Быть может, в мысли нам приходит // Средь поэтического сна // Иная, старая весна // И в трепет сердце нам приводит // Мечтой о дальней стороне, // О чудной ночи, о луне…
Насыщенные богатым
летом, и без того на всяком шагу расставляющим лакомые блюда, они влетели вовсе не
с тем, чтобы есть, но чтобы только показать себя, пройтись взад и вперед по сахарной куче, потереть одна о другую задние или передние ножки, или почесать ими у себя под крылышками, или, протянувши обе передние лапки, потереть ими у себя над головою, повернуться и опять улететь, и опять прилететь
с новыми докучными эскадронами.
— Куда! Бог
с тобой! Еще нынешний
год корону надо получить; думал, за отличие представят, а теперь
новую должность занял: нельзя два
года сряду…
Он был более нежели небрежен в платье, в белье: платье носил по многим
годам и тратил деньги на покупку
нового с отвращением и досадой, не развешивал его тщательно, а сваливал в угол, в кучу.