Старик, о котором идет речь,
был существо простое, доброе и преданное за всякую ласку, которых, вероятно, ему не много доставалось в жизни. Он делал кампанию 1812 года, грудь его была покрыта медалями, срок свой он выслужил и остался по доброй воле, не зная, куда деться.
Неточные совпадения
Это
было одно из тех оригинально-уродливых
существ, которые только возможны в оригинально-уродливой русской жизни.
Возвращаясь мимо церкви и кладбища, мы встретили какое-то уродливое
существо, тащившееся почти на четвереньках; оно мне показывало что-то; я подошел — это
была горбатая и разбитая параличом полуюродивая старуха, жившая подаянием и работавшая в огороде прежнего священника; ей
было тогда уже лет около семидесяти, и ее-то именно смерть и обошла.
Сверх Аленицына, общего начальника канцелярии, у меня
был начальник стола, к которому меня посадили,
существо тоже не злое, но пьяное и безграмотное.
Все крестьяне, таким образом,
были отданы под надзор полиции, и это при полном знании, какое хищное, плотоядное, развратное
существо — наш полицейский чиновник.
Одно
существо поняло положение сироты; за ней
была приставлена старушка няня, она одна просто и наивно любила ребенка. Часто вечером, раздевая ее, она спрашивала: «Да что же это вы, моя барышня, такие печальные?» Девочка бросалась к ней на шею и горько плакала, и старушка, заливаясь слезами и качая головой, уходила с подсвечником в руке.
А между тем слова старика открывали перед молодым
существом иной мир, иначе симпатичный, нежели тот, в котором сама религия делалась чем-то кухонным, сводилась на соблюдение постов да на хождение ночью в церковь, где изуверство, развитое страхом, шло рядом с обманом, где все
было ограничено, поддельно, условно и жало душу своей узкостью.
Одни сухие и недаровитые натуры не знают этого романтического периода; их столько же жаль, как те слабые и хилые
существа, у которых мистицизм переживает молодость и остается навсегда. В наш век с реальными натурами этого и не бывает; но откуда могло проникнуть в дом княгини светское влияние девятнадцатого столетия — он
был так хорошо законопачен?
Во всем
существе ее
было что-то неспокойное, электрическое.
Подруга ее, небольшого роста, смуглая брюнетка, крепкая здоровьем, с большими черными глазами и с самобытным видом,
была коренастая, народная красота; в ее движениях и словах видна
была большая энергия, и когда, бывало, аптекарь,
существо скучное и скупое, делал не очень вежливые замечания своей жене и та их слушала с улыбкой на губах и слезой на реснице, Паулина краснела в лице и так взглядывала на расходившегося фармацевта, что тот мгновенно усмирялся, делал вид, что очень занят, и уходил в лабораторию мешать и толочь всякую дрянь для восстановления здоровья вятских чиновников.
Разговор, лица — все это так чуждо, странно, противно, так безжизненно, пошло, я сама
была больше похожа на изваяние, чем на живое
существо; все происходящее казалось мне тяжким, удушливым сном, я, как ребенок, беспрерывно просила ехать домой, меня не слушали.
Между ними и нами, естественно, должно
было разделиться общество Станкевича. Аксаковы, Самарин примкнули к славянам, то
есть к Хомякову и Киреевским, Белинский, Бакунин — к нам. Ближайший друг Станкевича, наиболее родной ему всем
существом своим, Грановский,
был нашим с самого приезда из Германии.
После кончины Natalie я нашел между ее бумагами записочку, о которой я совсем забыл. Это
были несколько строк, написанных мною за час или два до рождения Саши. Это
была молитва, благословение, посвящение народившегося
существа на «службу человечества», обречение его на «трудный путь».
«В 1842 я желала, чтоб все страницы твоего дневника
были светлы и безмятежны; прошло три года с тех пор, и, оглянувшись назад, я не жалею, что желание мое не исполнилось, — и наслаждение, и страдание необходимо для полной жизни, а успокоение ты найдешь в моей любви к тебе, — в любви, которой исполнено все
существо мое, вся жизнь моя.
Зачем я не подумал о последствиях и не остановился не перед самим поступком, а перед темотражением, которое он должен
был вызвать в
существе, так неразрывно, тесно связанном со мною?
Кто ведает из трепещущих от плети, им грозящей, что тот, во имя коего ему грозят, безгласным в придворной грамматике называется, что ему ни А… ни О… во всю жизнь свою сказать не удалося [См. рукописную «Придворную грамматику» Фонвизина.]; что он одолжен, и сказать стыдно кому, своим возвышением; что в душе своей он скареднейшее
есть существо; что обман, вероломство, предательство, блуд, отравление, татьство, грабеж, убивство не больше ему стоят, как выпить стакан воды; что ланиты его никогда от стыда не краснели, разве от гнева или пощечины; что он друг всякого придворного истопника и раб едва-едва при дворе нечто значащего.
Это
было существо доброе, умное, молчаливое, с теплым сердцем; но, бог знает отчего, от долгого ли житья в деревне, от других ли каких причин, у ней на дне души (если только есть дно у души) таилась рана, или, лучше сказать, сочилась ранка, которую ничем не можно было излечить, да и назвать ее ни она не умела, ни я не мог.
Ребенок, девочка с золотистыми длинными локонами и голыми ногами,
было существо совершенно чуждое отцу, в особенности потому, что оно было ведено совсем не так, как он хотел этого. Между супругами установилось обычное непонимание и даже нежелание понять друг друга и тихая, молчаливая, скрываемая от посторонних и умеряемая приличиями борьба, делавшая для него жизнь дома очень тяжелою. Так что семейная жизнь оказалась еще более «не то», чем служба и придворное назначение.
Неточные совпадения
Генерал жил генералом, хлебосольствовал, любил, чтобы соседи приезжали изъявлять ему почтенье; сам, разумеется, визитов не платил, говорил хрипло, читал книги и имел дочь,
существо невиданное, странное, которую скорей можно
было почесть каким-то фантастическим видением, чем женщиной.
А между тем в
существе своем Андрей Иванович
был не то доброе, не то дурное
существо, а просто — коптитель неба. Так как уже немало
есть на белом свете людей, коптящих небо, то почему же и Тентетникову не коптить его? Впрочем, вот в немногих словах весь журнал его дня, и пусть из него судит читатель сам, какой у него
был характер.
Никак бы нельзя
было сказать, чтобы в комнате сей обитало живое
существо, если бы не возвещал его пребыванье старый, поношенный колпак, лежавший на столе.
И, может
быть, я завтра умру!.. и не останется на земле ни одного
существа, которое бы поняло меня совершенно. Одни почитают меня хуже, другие лучше, чем я в самом деле… Одни скажут: он
был добрый малый, другие — мерзавец. И то и другое
будет ложно. После этого стоит ли труда жить? а все живешь — из любопытства: ожидаешь чего-то нового… Смешно и досадно!
Я не мог полагать, чтоб это
существо сбежало по отвесу берега; однако иначе ему некуда
было деваться.