Неточные совпадения
Вскоре они переехали в другую часть города. Первый раз, когда я пришел к ним, я застал соседку одну в едва меблированной зале; она сидела за фортепьяно, глаза у нее были сильно заплаканы. Я просил ее продолжать; но музыка
не шла, она ошибалась,
руки дрожали, цвет лица менялся.
Десять раз выбегал я в сени из спальни, чтоб прислушаться,
не едет ли издали экипаж: все было тихо, едва-едва утренний ветер шелестил в саду, в теплом июньском воздухе; птицы начинали петь, алая заря слегка подкрашивала лист, и я снова торопился в спальню, теребил добрую Прасковью Андреевну глупыми вопросами, судорожно жал
руки Наташе,
не знал, что делать,
дрожал и был в жару… но вот дрожки простучали по мосту через Лыбедь, — слава богу, вовремя!
«Мальчик!» — кричала мне Прасковья Андреевна, идучи к корыту, — я хотел было взять младенца с подушки, но
не мог, так
дрожали у меня
руки.
Его убийца хладнокровно // Навел удар… спасенья нет: // Пустое сердце бьется ровно, // В
руке не дрогнул пистолет. // И что за диво?.. Издалёка, // Подобный сотням беглецов, // На ловлю счастья и чинов // Заброшен к нам по воле рока. // Смеясь, он дерзко презирал // Земли чужой язык и нравы; // Не мог щадить он нашей славы, // Не мог понять в сей миг кровавый, // На что он руку поднимал!..
Я был на вскрытии трупа. Он лежал на цинковом столе, прекрасный, как труп Аполлона. Восковое, спокойное лицо, правая бровь немного сдвинута. Под левым соском маленькая черная ранка. Пуля пробила сердце.
Рука не дрогнула, и он хорошо знал анатомию. Профессор судебной медицины Кербер приступил к вскрытию… Кроваво зияла открытая грудобрюшная полость, профессор копался в внутренностях и равнодушным дребезжащим голосом диктовал протокол вскрытия:
— Вишь, атаман, — сказал он, — довольно я людей перегубил на своем веку, что и говорить! Смолоду полюбилась красная рубашка! Бывало, купец ли заартачится, баба ли запищит, хвачу ножом в бок — и конец. Даже и теперь, коли б случилось кого отправить —
рука не дрогнет! Да что тут! не тебя уверять стать; я чай, и ты довольно народу на тот свет спровадил; не в диковинку тебе, так ли?
Неточные совпадения
Он верил, что душа родная // Соединиться с ним должна, // Что, безотрадно изнывая, // Его вседневно ждет она; // Он верил, что друзья готовы // За честь его приять оковы // И что
не дрогнет их
рука // Разбить сосуд клеветника; // Что есть избранные судьбами, // Людей священные друзья; // Что их бессмертная семья // Неотразимыми лучами // Когда-нибудь нас озарит // И мир блаженством одарит.
— Это лошадь отца моего, — сказала Бэла, схватив меня за
руку; она
дрожала, как лист, и глаза ее сверкали. «Ага! — подумал я, — и в тебе, душенька,
не молчит разбойничья кровь!»
В эту минуту я встретил ее глаза: в них бегали слезы;
рука ее, опираясь на мою,
дрожала; щеки пылали; ей было жаль меня! Сострадание — чувство, которому покоряются так легко все женщины, — впустило свои когти в ее неопытное сердце. Во все время прогулки она была рассеянна, ни с кем
не кокетничала, — а это великий признак!
Не то чтобы
руки его так
дрожали, но он все ошибался: и видит, например, что ключ
не тот,
не подходит, а все сует.
Увидав его выбежавшего, она задрожала, как лист, мелкою
дрожью, и по всему лицу ее побежали судороги; приподняла
руку, раскрыла было рот, но все-таки
не вскрикнула и медленно, задом, стала отодвигаться от него в угол, пристально, в упор, смотря на него, но все
не крича, точно ей воздуху недоставало, чтобы крикнуть.