Неточные совпадения
Эту почетную должность занимала здоровая, краснощекая вдова какого-то звенигородского чиновника, надменная своим «благородством» и асессорским чином покойника, сварливая и неугомонная
женщина, которая никогда не могла простить Наполеону преждевременную смерть ее звенигородской коровы,
погибшей в Отечественную войну 1812 года.
Вронский в первый раз испытывал против Анны чувство досады, почти злобы за ее умышленное непонимание своего положения. Чувство это усиливалось еще тем, что он не мог выразить ей причину своей досады. Если б он сказал ей прямо то, что он думал, то он сказал бы: «в этом наряде, с известной всем княжной появиться в театре — значило не только признать свое положение
погибшей женщины, но и бросить вызов свету, т. е. навсегда отречься от него».
Верочка стала рассказывать свои мысли, и Жюли опять пришла в энтузиазм, и посыпались благословенья, перемешанные с тем, что она, Жюли Ле-Теллье,
погибшая женщина, — и слезы, но что она знает, что такое «добродетель» — и опять слезы, и обниманья, и опять благословенья.
— Разумеется, вполне, — отвечала с каким-то милым гневом Анна Ивановна, — и потому — что я теперь такое?.. Совершенно
погибшая женщина, — прибавила она и развела ручками.
Неточные совпадения
Помни правило: преподал тебе его брат твой Митя, от
женщин погибший.
Не тем я развращена, за что называют
женщину погибшей, не тем, что было со мною, что я терпела, от чего страдала, не тем я развращена, что тело мое было предано поруганью, а тем, что я привыкла к праздности, к роскоши, не в силах жить сама собою, нуждаюсь в других, угождаю, делаю то, чего не хочу — вот это разврат!
— Мне Егор Егорыч говорил, — а ты знаешь, как он любил прежде Ченцова, — что Валерьян —
погибший человек: он пьет очень… картежник безумный, и что ужасней всего, — ты, как девушка, конечно, не понимаешь этого, — он очень непостоянен к
женщинам: у него в деревне и везде целый сераль. [Сераль — дворец и входящий в него гарем в восточных странах.]
Петр Андреевич хорошо понимал, что смерть Настасьи Минкиной поразила графа Аракчеева не как утрата любимой
женщины, а как гибель верного испытанного друга, быть может,
погибшего по проискам его личных врагов; граф шел еще далее и был убежден, что это дело врагов России, желавших лишить его «ангела хранителя», подготовляя этим и его собственную гибель.
С присущими Наталье Федоровне деликатностью и тактом она передала ему грустную повесть злоключений безвременно
погибшей молодой
женщины, так дорого поплатившейся за свое увлечение, за необдуманный шаг своей молодости.