И хотя он тотчас же подумал о том, как бессмысленна его просьба о том, чтоб они не были убиты дубом, который уже упал теперь, он
повторил ее, зная, что лучше этой бессмысленной
молитвы он ничего не может сделать.
Сначала он тихо говорил известные
молитвы, ударяя только на некоторые слова, потом
повторил их, но громче и с большим одушевлением.
Мальчишки стояли на коленях по трое в ряд; один читал
молитвы, другие
повторяли нараспев, да тут же кстати и шалили, — все тагалы; взрослых мужчин не было ни одного.
И никому из присутствующих, начиная с священника и смотрителя и кончая Масловой, не приходило в голову, что тот самый Иисус, имя которого со свистом такое бесчисленное число раз
повторял священник, всякими странными словами восхваляя его, запретил именно всё то, что делалось здесь; запретил не только такое бессмысленное многоглаголание и кощунственное волхвование священников-учителей над хлебом и вином, но самым определенным образом запретил одним людям называть учителями других людей, запретил
молитвы в храмах, а велел молиться каждому в уединении, запретил самые храмы, сказав, что пришел разрушить их, и что молиться надо не в храмах, а в духе и истине; главное же, запретил не только судить людей и держать их в заточении, мучать, позорить, казнить, как это делалось здесь, а запретил всякое насилие над людьми, сказав, что он пришел выпустить плененных на свободу.