Неточные совпадения
— Я принял бы предложение
вашего величества, — заметил мой
отец, — но мне трудно ручаться.
Когда мой
отец взошел, Наполеон взял запечатанное письмо, лежавшее на столе, подал ему и сказал, откланиваясь: «Я полагаюсь на
ваше честное слово». На конверте было написано: «A mon frère l'Empereur Alexandre». [Брату моему императору Александру (фр.).]
— Этим образом благословил меня пред своей кончиной наш родитель, поручая мне и покойному брату Петру печься об вас и быть
вашим отцом в замену его… если б покойный родитель наш знал
ваше поведение против старшего брата…
— Я, — сказал он, — пришел поговорить с вами перед окончанием
ваших показаний. Давнишняя связь моего покойного
отца с
вашим заставляет меня принимать в вас особенное участие. Вы молоды и можете еще сделать карьеру; для этого вам надобно выпутаться из дела… а это зависит, по счастию, от вас.
Ваш отец очень принял к сердцу
ваш арест и живет теперь надеждой, что вас выпустят; мы с князем Сергием Михайловичем сейчас говорили об этом и искренно готовы многое сделать; дайте нам средства помочь.
Хотите ли вы этой легкой ценой искупить
вашу будущность? и жизнь
вашего отца?
— Вы едете в Пензу, неужели вы думаете, что это случайно? В Пензе лежит в параличе
ваш отец, князь просил государя вам назначить этот город для того, чтоб
ваше присутствие сколько-нибудь ему облегчило удар
вашей ссылки. Неужели и вы не находите причины благодарить князя?
— Садитесь сюда на кресла, поближе ко мне, я ведь короткая приятельница с
вашим отцом и люблю его.
Да, да, много воды утекло с тех времен, о которых
ваш отец поминает.
— Э, батюшка, слухом свет полнится, — молодость, des passions, [страсти (фр.).] я говорила тогда с
вашим отцом, он еще сердился на вас, ну, да ведь умный человек, понял… благо, вы счастливо живете — чего еще?
— На что же это по трактирам-то, дорого стоит, да и так нехорошо женатому человеку. Если не скучно вам со старухой обедать — приходите-ка, а я, право, очень рада, что познакомилась с вами; спасибо
вашему отцу, что прислал вас ко мне, вы очень интересный молодой человек, хорошо понимаете вещи, даром что молоды, вот мы с вами и потолкуем о том о сем, а то, знаете, с этими куртизанами [царедворцами (от фр. courtisan).] скучно — все одно: об дворе да кому орден дали — все пустое.
Да и не один Вепрёв и Штин должны радоваться — а и земский моего
отца, Василий Епифанов, который, из глубоких соображений учтивости, писал своему помещику: «Повеление
ваше по сей настоящей прошедшей почте получил и по оной же имею честь доложить…»
— Но, издеваясь над стихами, не издевались ли вы и над идеями представительного правления, над идеями, ради реализации которых деды и
отцы ваши боролись, умирали в тюрьмах, в ссылке, на каторге?
— Как истинный друг
отца вашего, желаю предупредить, — сказал генерал, — я, вы видите сами, я пострадал, по трагической катастрофе; но без суда! Без суда! Нина Александровна — женщина редкая. Варвара Ардалионовна, дочь моя, — редкая дочь! По обстоятельствам содержим квартиры — падение неслыханное! Мне, которому оставалось быть генерал-губернатором!.. Но вам мы рады всегда. А между тем у меня в доме трагедия!
Неточные совпадения
Когда ж и где, в какой пустыне, // Безумец, их забудешь ты? // Ах, ножки, ножки! где вы ныне? // Где мнете вешние цветы? // Взлелеяны в восточной неге, // На северном, печальном снеге // Вы не оставили следов: // Любили мягких вы ковров // Роскошное прикосновенье. // Давно ль для вас я забывал // И жажду славы и похвал, // И край
отцов, и заточенье? // Исчезло счастье юных лет, // Как на лугах
ваш легкий след.
Вы не поверите,
ваше превосходительство, как мы друг к другу привязаны, то есть, просто если бы вы сказали, вот, я тут стою, а вы бы сказали: «Ноздрев! скажи по совести, кто тебе дороже,
отец родной или Чичиков?» — скажу: «Чичиков», ей-богу…
—
Ваше сиятельство, — вскрикнул Чичиков, — умилосердитесь! Вы
отец семейства. Не меня пощадите — старуха мать!
— Мне
ваш отец все тогда рассказал. Он мне все про вас рассказал… И про то, как вы в шесть часов пошли, а в девятом назад пришли, и про то, как Катерина Ивановна у
вашей постели на коленях стояла.
«Милостивый государь, — начал Обломов, —
ваше благородие,
отец наш и кормилец, Илья Ильич…»