Неточные совпадения
Прежде мы имели мало долгих бесед. Карл Иванович мешал, как осенняя муха, и портил всякий разговор своим присутствием, во все мешался, ничего
не понимая, делал замечания, поправлял воротник рубашки у
Ника, торопился домой, словом, был очень противен. Через месяц мы
не могли провести двух дней, чтоб
не увидеться или
не написать письмо; я с порывистостью моей натуры привязывался больше и больше к
Нику, он тихо и глубоко любил меня.
Я давно любил, и любил страстно,
Ника, но
не решался назвать его «другом», и когда он жил летом в Кунцеве, я
писал ему в конце письма: «Друг ваш или нет, еще
не знаю». Он первый стал мне
писать ты и называл меня своим Агатоном по Карамзину, а я звал его моим Рафаилом по Шиллеру. [«Philosophische Briefe» — «Философские письма» (нем.) (Прим. А. И. Герцена.)]
— Я два раза, — говорил он, —
писал на родину в Могилевскую губернию, да ответа
не было, видно, из моих
никого больше нет; так оно как-то и жутко на родину прийти, побудешь-побудешь, да, как окаянный какой, и пойдешь куда глаза глядят, Христа ради просить.
«Я еще
не опомнился от первого удара, —
писал Грановский вскоре после кончины Станкевича, — настоящее горе еще
не трогало меня: боюсь его впереди. Теперь все еще
не верю в возможность потери — только иногда сжимается сердце. Он унес с собой что-то необходимое для моей жизни.
Никому на свете
не был я так много обязан. Его влияние на нас было бесконечно и благотворно».
«Вот об этих русских женщинах Некрасов забыл написать. И
никто не написал, как значительна их роль в деле воспитания русской души, а может быть, они прививали народолюбие больше, чем книги людей, воспитанных ими, и более здоровое, — задумался он. — «Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет», — это красиво, но полезнее войти в будничную жизнь вот так глубоко, как входят эти, простые, самоотверженно очищающие жизнь от пыли, сора».
Гейне… О! это была такая шельма, Лукреция… это… это… ну, в ваше архиреальное время
никто не напишет таких стихов! — болтал старик, обращаясь в пространство.
Сестра пишет, что в июне обещают перевести нас в Тобольск. Значит, в июле мы увидимся. С горестью пожмите руку доброму Матвею Ивановичу. Письмо Волконского сегодня посылаю в Тобольск. Туда, кажется,
никто не писал. Адресую Бобрищеву-Пушкину. Мне вдруг попалась эта весть, так что почти не верится.
Неточные совпадения
Шутить он
не любил и двумя городами разом хотел заткнуть глотку всем другим портным, так, чтобы впредь
никто не появился с такими городами, а пусть себе
пишет из какого-нибудь «Карлсеру» или «Копенгара».
Как ни велик был в обществе вес Чичикова, хотя он и миллионщик, и в лице его выражалось величие и даже что-то марсовское и военное, но есть вещи, которых дамы
не простят
никому, будь он кто бы ни было, и тогда прямо
пиши пропало!
Оказалось, что Чичиков давно уже был влюблен, и виделись они в саду при лунном свете, что губернатор даже бы отдал за него дочку, потому что Чичиков богат, как жид, если бы причиною
не была жена его, которую он бросил (откуда они узнали, что Чичиков женат, — это
никому не было ведомо), и что жена, которая страдает от безнадежной любви,
написала письмо к губернатору самое трогательное, и что Чичиков, видя, что отец и мать никогда
не согласятся, решился на похищение.
В следующей комнате, похожей на канцелярию, сидело и
писало несколько писцов, и очевидно было, что
никто из них даже понятия
не имел: кто и что такое Раскольников?
Но
никто у них
не оспоривал свободы
писать, что они желали.