Снимая в коридоре свою гороховую шинель, украшенную воротниками разного роста, как носили во время первого консулата, — он, еще не входя в аудиторию, начинал ровным и бесстрастным (что очень хорошо шло к каменному предмету его) голосом: «Мы заключили прошедшую лекцию, сказав все, что следует, о кремнеземии», потом он садился и продолжал: «о глиноземии…» У него были созданы неизменные рубрики для формулярных списков каждого минерала, от которых он никогда
не отступал; случалось, что характеристика иных определялась отрицательно: «Кристаллизация — не кристаллизуется, употребление — никуда не употребляется, польза — вред, приносимый организму…»
Рыцарь был страшная невежда, драчун, бретер, разбойник и монах, пьяница и пиетист, но он был во всем открыт и откровенен, к тому же он всегда готов был лечь костьми за то, что считал правым; у него было свое нравственное уложение, свой кодекс чести, очень произвольный, но от которого он
не отступал без утраты собственного уважения или уважения равных.
Я ни на йоту
не отступаю от сказанного мною сейчас, но уж пусть, так и быть, пусть на минуту и я соглашусь с обвинением, что несчастный клиент мой обагрил свои руки в крови отца.
Неточные совпадения
«Взойдем в лодку», — сказала моя спутница; я колебался — я
не охотник до сентиментальных прогулок по морю; но
отступать было
не время.
Войско,
отступив, облегло весь город и от нечего делать занялось опустошеньем окрестностей, выжигая окружные деревни, скирды неубранного хлеба и напуская табуны коней на нивы, еще
не тронутые серпом, где, как нарочно, колебались тучные колосья, плод необыкновенного урожая, наградившего в ту пору щедро всех земледельцев.
— Стой и
не шевелись! Я тебя породил, я тебя и убью! — сказал Тарас и,
отступивши шаг назад, снял с плеча ружье.
А на Остапа уже наскочило вдруг шестеро; но
не в добрый час, видно, наскочило: с одного полетела голова, другой перевернулся,
отступивши; угодило копьем в ребро третьего; четвертый был поотважней, уклонился головой от пули, и попала в конскую грудь горячая пуля, — вздыбился бешеный конь, грянулся о землю и задавил под собою всадника.
— Ничего, паны-братья, мы
отступим. Но будь я поганый татарин, а
не христианин, если мы выпустим их хоть одного из города! Пусть их все передохнут, собаки, с голоду!