Государь, увидев несколько лиц, одетых в партикулярных платьях (в числе следовавших за экипажем), вообразил, что это были лица подозрительные, приказал взять этих несчастных на гауптвахты и, обратившись к народу, стал кричать: „Это все подлые полячишки, они вас подбили!“ Подобная неуместная выходка совершенно испортила, по
моему мнению, результаты».
Неточные совпадения
Сцены эти сильно возмущали меня; иной раз я дерзал вступаться и напоминал противуположное
мнение. Тогда отец
мой привставал, снимал с себя за кисточку бархатную шапочку и, держа ее на воздухе, благодарил меня за уроки и просил извинить забывчивость, а потом говорил старухе...
Сенатору доставалось и не так, когда он противуречил или был не одного
мнения с меньшим братом, что, впрочем, случалось очень редко; а иногда без всяких противуречий, когда
мой отец был особенно не в духе. При этих комико-трагических сценах, что всего было смешнее, это естественная запальчивость Сенатора и натянутое, искусственное хладнокровие
моего отца.
Дома я застал все в волнении. Уже отец
мой был сердит на меня за взятие Огарева, уже Сенатор был налицо, рылся в
моих книгах, отбирал, по его
мнению, опасные и был недоволен.
Мое кокетство удалось, мы с тех пор были с ним в близких сношениях. Он видел во мне восходящую возможность, я видел в нем ветерана наших
мнений, друга наших героев, благородное явление в нашей жизни.
Не вызванный ничем с
моей стороны, он счел нужным сказать, что он не терпит, чтоб советники подавали голос или оставались бы письменно при своем
мнении, что это задерживает дела, что если что не так, то можно переговорить, а как на
мнения пойдет, то тот или другой должен выйти в отставку.
Я, улыбаясь, заметил ему, что меня трудно испугать отставкой, что отставка — единственная цель
моей службы, и прибавил, что пока горькая необходимость заставляет меня служить в Новгороде, я, вероятно, не буду иметь случая подавать своих
мнений.
Я не могу надеяться, чтоб одно возвращение
мое могло меня спасти от печальных последствий политического процесса. Мне легко объяснить каждое из
моих действий, но в процессах этого рода судят
мнения, теории; на них основывают приговоры. Могу ли я, должен ли я подвергать себя и все
мое семейство такому процессу…
Надобно иметь много храбрости, чтоб признаваться в таких впечатлениях, которые противоречат общепринятому предрассудку или
мнению. Я долго не решался при посторонних сказать, что «Освобожденный Иерусалим» — скучен, что «Новую Элоизу» — я не мог дочитать до конца, что «Герман и Доротея» — произведение мастерское, но утомляющее до противности. Я сказал что-то в этом роде Фогту, рассказывая ему
мое замечание о концерте.
Вот что он писал мне 29 августа 1849 года в Женеву: «Итак, дело решено: под
моей общей дирекцией вы имеете участие в издании журнала, ваши статьи должны быть принимаемы без всякого контроля, кроме того, к которому редакцию обязывает уважение к своим
мнениям и страх судебной ответственности.
Я совершенно разделяю ваше
мнение насчет так называемых республиканцев; разумеется, это один вид общей породы доктринеров. Что касается этих вопросов, нам не в чем убеждать друг друга. Во мне и в
моих сотрудниках вы найдете людей, которые пойдут с вами рука в руку…
Сорок пять копеек сдачи, медными пятаками, вот-с, извольте принять, и таким образом, Родя, ты теперь во всем костюме восстановлен, потому что, по
моему мнению, твое пальто не только еще может служить, но даже имеет в себе вид особенного благородства: что значит у Шармера-то заказывать!
— Мне кажется, — неторопливо и вяло отвечал Алексей Александрович, — что это одно и то же. По
моему мнению, действовать на другой народ может только тот, который имеет высшее развитие, который…
Неточные совпадения
— Он вознаградил себя за потерю коня и отомстил, — сказал я, чтоб вызвать
мнение моего собеседника.
— Ведь какая складка у всего этого народа! — захохотал Свидригайлов, — не сознается, хоть бы даже внутри и верил чуду! Ведь уж сами говорите, что «может быть» только случай. И какие здесь всё трусишки насчет своего собственного
мнения, вы представить себе не можете, Родион Романыч! Я не про вас. Вы имеете собственное
мнение и не струсили иметь его. Тем-то вы и завлекли
мое любопытство.
— Я уверен, что вы об этом господине Лужине,
моем по жене родственнике, уже составили ваше
мнение, если его хоть полчаса видели или хоть что-нибудь об нем верно и точно слышали.
По их
мнению, при распространении
моих вредных
мнений исчезнет домашняя сохранность.
Наместник наш, превратив
мнения моих сотоварищей, вознамерился и ласкал себя, может быть, превратить и
мое.