Неточные совпадения
Он
сделал себе общественное положение своими нападками и
заставил бесхарактерное общество терпеть розги, которыми он хлестал его без отдыха.
Но такие обвинения легко поддерживать, сидя у
себя в комнате. Он именно потому и принял, что был молод, неопытен, артист; он принял потому, что после принятия его проекта ему казалось все легко; он принял потому, что сам царь предлагал ему, ободрял его, поддерживал. У кого не закружилась бы голова?.. Где эти трезвые люди, умеренные, воздержные? Да если и есть, то они не
делают колоссальных проектов и не
заставляют «говорить каменья»!
«Киреевские, Хомяков и Аксаков
сделали свое дело; долго ли, коротко ли они жили, но, закрывая глаза, они могли сказать
себе с полным сознанием, что они
сделали то, что хотели
сделать, и если они не могли остановить фельдъегерской тройки, посланной Петром и в которой сидит Бирон и колотит ямщика, чтоб тот скакал по нивам и давил людей, то они остановили увлеченное общественное мнение и
заставили призадуматься всех серьезных людей.
Будущее было темно, печально… я мог умереть, и мысль, что тот же краснеющий консул явится распоряжаться в доме, захватит бумаги,
заставляла меня думать о получении где-нибудь прав гражданства. Само
собою разумеется, что я выбрал Швейцарию, несмотря на то что именно около этого времени в Швейцарии
сделали мне полицейскую шалость.
Воскресенский, увидав эту улыбку и приняв ее за насмешку над своей растерянностью, с неимоверным трудом
заставил себя сделать шаг к постели и дрожащим голосом произнес:
Неточные совпадения
— Но представьте же, Анна Григорьевна, каково мое было положение, когда я услышала это. «И теперь, — говорит Коробочка, — я не знаю, говорит, что мне
делать.
Заставил, говорит, подписать меня какую-то фальшивую бумагу, бросил пятнадцать рублей ассигнациями; я, говорит, неопытная беспомощная вдова, я ничего не знаю…» Так вот происшествия! Но только если бы вы могли сколько-нибудь
себе представить, как я вся перетревожилась.
Обломов стал было
делать возражения, но Штольц почти насильно увез его к
себе, написал доверенность на свое имя,
заставил Обломова подписать и объявил ему, что он берет Обломовку на аренду до тех пор, пока Обломов сам приедет в деревню и привыкнет к хозяйству.
Но он чувствовал
себя бессильным; он знал вперед, что все против него и что его не допустят
сделать то, что казалось ему теперь так естественно и хорошо, а
заставят сделать то, что дурно, но им кажется должным.
Через полчаса он убедил
себя, что его особенно оскорбляет то, что он не мог
заставить Лидию рыдать от восторга, благодарно целовать руки его, изумленно шептать нежные слова, как это
делала Нехаева. Ни одного раза, ни на минуту не дала ему Лидия насладиться гордостью мужчины, который дает женщине счастье. Ему было бы легче порвать связь с нею, если бы он испытал это наслаждение.
— Есть причина. Живу я где-то на задворках, в тупике. Людей — боюсь, вытянут и
заставят делать что-нибудь… ответственное. А я не верю, не хочу. Вот —
делают, тысячи лет
делали. Ну, и — что же? Вешают за это. Остается возня с самим
собой.