Грановский и все мы были сильно заняты, все работали и трудились, кто —
занимая кафедры в университете, кто — участвуя в обозрениях и журналах, кто — изучая русскую историю; к этому времени относятся начала всего сделанного потом.
— Выздоровеешь, отдохнешь, займешься практикой, а так годика через два поедешь за границу — работать. Вернувшись оттуда,
займешь кафедру. Имя будет сделано, карьера упрочена и я твоя. Согласен?
Другой покойник в гораздо большей степени мог бы считаться если не изгнанником, то"русским иностранцем", так как он с молодых лет покинул отечество (куда наезжал не больше двух-трех раз), поселился в Париже, пустил там глубокие корни, там издавал философский журнал, там вел свои научные и писательские работы; там завязал обширные связи во всех сферах парижского общества, сделался видным деятелем в масонстве и умер в звании профессора College de France, где
занимал кафедру истории наук.
Неточные совпадения
Катерина Ивановна ужасно обрадовалась ему, во-первых потому, что он был единственный «образованный гость» из всех гостей и, «как известно, через два года готовился
занять в здешнем университете профессорскую
кафедру», а во-вторых потому, что он немедленно и почтительно извинился перед нею, что, несмотря на все желание, не мог быть на похоронах.
Горный инженер был еще молодой малый, холостяк, ходил на лекции и в кабинеты при
кафедре минералогии (ее
занимал довольно обруселый остзеец профессор Гревингк) и переводил учебник минералогии.
Сорбонна была настолько еще в тисках старых традиций, что в ней не было даже особой
кафедры старого французского языка. И эту
кафедру, заведенную опять-таки в College de France,
занимал ученый, в те годы уже знаменитый специалист Paulin Paris, отец Гастона, к которому перешла потом
кафедра отца. У него впоследствии учились многие наши филологи и лингвисты. Именами вообще College de France щеголял сравнительно с древней Сорбонной.
Не знаю, имел ли он когда-либо определенное намерение
занять в России
кафедру истории, древней или новой; по крайней мере, он ничего не делал, чтобы этого добиться.
Довольно упомянуть о такой величине в области естествознания, как химик Вертело, а по гуманитарным наукам Ренан и Критик Сент-Бёв, тогда уже сенатор империи. Но он не показывался на
кафедре после одной неприятной для него студенческой демонстрации (за измену своему прежнему либерализму), и его
кафедру латинской словесности
занимал всегда какой-то заместитель.