Неточные совпадения
Мой отец считал религию в числе необходимых вещей благовоспитанного человека; он говорил, что надобно
верить в Священное писание без рассуждений, потому что умом тут ничего не возьмешь, и все мудрования затемняют только предмет; что надобно исполнять обряды той религии, в которой родился, не вдаваясь, впрочем, в излишнюю набожность, которая идет старым
женщинам, а мужчинам неприлична.
Я не
верю, чтоб он когда-нибудь страстно любил какую-нибудь
женщину, как Павел Лопухину, как Александр всех
женщин, кроме своей жены; он «пребывал к ним благосклонен», не больше.
Или вы думаете, что после взятия Бастилии, после террора, после войны и голода, после короля-мещанина и мещанской республики я
поверю вам, что Ромео не имел прав любить Джульетту за то, что старые дураки Монтекки и Капулетти длили вековую ссору и что я ни в тридцать, ни в сорок лет не могу выбрать себе подруги без позволения отца, что изменившую
женщину нужно казнить, позорить?
— Странно! — заметил он. — Вы злы, а взгляд у вас добрый. Недаром говорят, что
женщинам верить нельзя: они лгут и с умыслом — языком и без умысла — взглядом, улыбкой, румянцем, даже обмороками…
И старый князь, и Львов, так полюбившийся ему, и Сергей Иваныч, и все
женщины верили, и жена его верила так, как он верил в первом детстве, и девяносто девять сотых русского народа, весь тот народ, жизнь которого внушала ему наибольшее уважение, верили.
Неточные совпадения
С тех пор как поэты пишут и
женщины их читают (за что им глубочайшая благодарность), их столько раз называли ангелами, что они в самом деле, в простоте душевной,
поверили этому комплименту, забывая, что те же поэты за деньги величали Нерона полубогом…
— Ах, боже мой! Я
верю тоже, а всю ночь не спала! — вскричала бедная
женщина.
Теперь припомнил он, что видел в прошлую ночь Андрия, проходившего по табору с какой-то
женщиною, и поник седою головою, а все еще не хотел
верить, чтобы могло случиться такое позорное дело и чтобы собственный сын его продал веру и душу.
— Мы здесь не умеем жить, — говорил Петр Облонский. —
Поверишь ли, я провел лето в Бадене; ну, право, я чувствовал себя совсем молодым человеком. Увижу
женщину молоденькую, и мысли… Пообедаешь, выпьешь слегка — сила, бодрость. Приехал в Россию, — надо было к жене да еще в деревню, — ну, не
поверишь, через две недели надел халат, перестал одеваться к обеду. Какое о молоденьких думать! Совсем стал старик. Только душу спасать остается. Поехал в Париж — опять справился.
— Ты сказал, чтобы всё было, как было. Я понимаю, что это значит. Но послушай: мы ровесники, может быть, ты больше числом знал
женщин, чем я. — Улыбка и жесты Серпуховского говорили, что Вронский не должен бояться, что он нежно и осторожно дотронется до больного места. — Но я женат, и
поверь, что, узнав одну свою жену (как кто-то писал), которую ты любишь, ты лучше узнаешь всех
женщин, чем если бы ты знал их тысячи.