Неточные совпадения
Я прочел томов пятьдесят французского «Репертуара» и русского «Феатра»,
в каждой части
было по три, по четыре
пьесы.
У нас все
в голове времена вечеров барона Гольбаха и первого представления «Фигаро», когда вся аристократия Парижа стояла дни целые, делая хвост, и модные дамы без обеда
ели сухие бриошки, чтоб добиться места и увидать революционную
пьесу, которую через месяц
будут давать
в Версале (граф Прованский, то
есть будущий Людовик XVIII,
в роли Фигаро, Мария-Антуанетта —
в роли Сусанны!).
— Я должен вам покаяться, что я поторопился к вам приехать не без цели, — сказал я, наконец, ему, — я боялся, что атмосфера, которой вы окружены, слишком английская, то
есть туманная, для того, чтоб ясно видеть закулисную механику одной
пьесы, которая с успехом разыгрывается теперь
в парламенте… чем вы дальше поедете, тем гуще
будет туман. Хотите вы меня выслушать?
Неточные совпадения
Она ехала и во французский спектакль, но содержание
пьесы получало какую-то связь с ее жизнью; читала книгу, и
в книге непременно
были строки с искрами ее ума, кое-где мелькал огонь ее чувств, записаны
были сказанные вчера слова, как будто автор подслушивал, как теперь бьется у ней сердце.
Maman играла второй концерт Фильда — своего учителя. Я дремал, и
в моем воображении возникали какие-то легкие, светлые и прозрачные воспоминания. Она заиграла патетическую сонату Бетховена, и я вспоминал что-то грустное, тяжелое и мрачное. Maman часто играла эти две
пьесы; поэтому я очень хорошо помню чувство, которое они во мне возбуждали. Чувство это
было похоже на воспоминание; но воспоминание чего? казалось, что вспоминаешь то, чего никогда не
было.
Когда кончилось чтение обзора, общество сошлось, и Левин встретил и Свияжского, звавшего его нынче вечером непременно
в Общество сельского хозяйства, где
будет читаться знаменитый доклад, и Степана Аркадьича, который только что приехал с бегов, и еще много других знакомых, и Левин еще поговорил и послушал разные суждения о заседании, о новой
пьесе и о процессе.
Ночью он прочитал «Слепых» Метерлинка. Монотонный язык этой драмы без действия загипнотизировал его, наполнил смутной печалью, но смысл
пьесы Клим не уловил. С досадой бросив книгу на пол, он попытался заснуть и не мог. Мысли возвращались к Нехаевой, но думалось о ней мягче. Вспомнив ее слова о праве людей
быть жестокими
в любви, он спросил себя:
И не спеша, люди, окружавшие Самгина, снова пошли
в Леонтьевский, оглядываясь, как бы ожидая, что их позовут назад; Самгин шел, чувствуя себя так же тепло и безопасно, как чувствовал на Выборгской стороне Петербурга.
В общем он испытывал удовлетворение человека, который, посмотрев репетицию, получил уверенность, что
в пьесе нет моментов, терзающих нервы, и она может
быть сыграна очень неплохо.