Неточные совпадения
В нравственную очистку поколения, в
залог будущего они должны были негодовать до безумных опытов, до презрения опасности.
Я был тогда во всей силе развития, моя предшествовавшая жизнь дала мне такие
залоги и такие испытания, что я смело шел от вас с опрометчивой самонадеянностью, с надменным доверием к жизни.
В декабре 1849 года я узнал, что доверенность на
залог моего имения, посланная из Парижа и засвидетельствованная в посольстве, уничтожена и что вслед за тем на капитал моей матери наложено запрещение. Терять времени было нечего, я, как уже сказал в прошлой главе, бросил тотчас Женеву и поехал к моей матери.
Перед отъездом она послала за своим
залогом, ей его не выдали под предлогом, что Коля еще в Швейцарии.
В августе 1850 года, желая оставить Швейцарию, моя мать потребовала
залог, но цюрихская полиция его не отдала; она хотела прежде узнать о действительном отъезде ребенка из кантона.
Цюрихская полиция, тугая на отдачу
залога, потребовала тогда другого свидетельства, в котором здешняя полиция должна была засвидетельствовать, „что сыну моему официально позволяется жить в Пиэмонте“ (que l'enfant est officiellement tolere).
Сардинское правительство, господин Президент, — правительство образованное и свободное. Как же возможно, чтоб оно не дозволило жить (ne tolerat pas) в Пиэмонте больному ребенку шести лет? Я действительно не знаю, как мне считать этот запрос цюрихской полиции — за странную шутку или за следствие пристрастия к
залогам вообще.
Само собою разумеется, что после этого полиция города Цюриха, несмотря на вселенские притязания, выплатила
залог…
Уловка ее состоит в уничтожении
залога рядом процессов, оканчивающихся всякий раз тюрьмой и денежной пенею.
Пеня берется из
залога; пока
залог не дополнен — нельзя издавать журнал, как он пополнится — новый процесс.
Неукротимый гладиатор, упрямый безансонский мужик не хотел положить оружия и тотчас затеял издавать новый журнал: «La Voix du Peuple». Надобно было достать двадцать четыре тысячи франков для
залога. Э. Жирарден был не прочь их дать, но Прудону не хотелось быть в зависимости от него, и Сазонов предложил мне внести
залог.
Я был многим обязан Прудону в моем развитии и, подумавши несколько, согласился, хотя и знал, что
залога ненадолго станет.
Участвовать в восстановлении такого органа, как «Peuple», стоило пожертвований, — я написал Сазонову и Хоецкому, что готов внести
залог.
Мне хотелось с самого начала показать ему, что он не имеет дела ни с сумасшедшим prince russe, который из революционного дилетантизма, а вдвое того из хвастовства дает деньги, ни с правоверным поклонником французских публицистов, глубоко благодарным за то, что у него берут двадцать четыре тысячи франков, ни, наконец, с каким-нибудь тупоумным bailleur de fonds, [негласным пайщиком (фр.).] который соображает, что внести
залог за такой журнал, как «Voix du Peuple», — серьезное помещение денег.
Но со всем этим к 1 марту, то есть через полгода, не только в кассе не было ничего, но уже доля
залога пошла на уплату штрафов. Гибель была неминуема. Прудон значительно ускорил ее. Это случилось так: раз я застал у него в С.-Пелажи д'Альтон-Ше и двух из редакторов. Д'Альтон-Ше — тот пэр Франции, который скандализовал Пакье и испугал всех пэров, отвечая с трибуны на вопрос...
Гонимый Прудон еще рванулся в своих цепях, еще сделал усилие издавать «Voix du Peuple» в 1850; но этот опыт был тотчас задушен. Мой
залог был схвачен до копейки. Пришлось замолчать единственному человеку во Франции, которому было еще что сказать.
Неточные совпадения
Бывало, льстивый голос света // В нем злую храбрость выхвалял: // Он, правда, в туз из пистолета // В пяти саженях попадал, // И то сказать, что и в сраженье // Раз в настоящем упоенье // Он отличился, смело в грязь // С коня калмыцкого свалясь, // Как зюзя пьяный, и французам // Достался в плен: драгой
залог! // Новейший Регул, чести бог, // Готовый вновь предаться узам, // Чтоб каждым утром у Вери // В долг осушать бутылки три.
Когда бы жизнь домашним кругом // Я ограничить захотел; // Когда б мне быть отцом, супругом // Приятный жребий повелел; // Когда б семейственной картиной // Пленился я хоть миг единой, — // То, верно б, кроме вас одной, // Невесты не искал иной. // Скажу без блесток мадригальных: // Нашед мой прежний идеал, // Я, верно б, вас одну избрал // В подруги дней моих печальных, // Всего прекрасного в
залог, // И был бы счастлив… сколько мог!
Вся жизнь моя была
залогом // Свиданья верного с тобой;
Высокой страсти не имея // Для звуков жизни не щадить, // Не мог он ямба от хорея, // Как мы ни бились, отличить. // Бранил Гомера, Феокрита; // Зато читал Адама Смита // И был глубокий эконом, // То есть умел судить о том, // Как государство богатеет, // И чем живет, и почему // Не нужно золота ему, // Когда простой продукт имеет. // Отец понять его не мог // И земли отдавал в
залог.
He мысля гордый свет забавить, // Вниманье дружбы возлюбя, // Хотел бы я тебе представить //
Залог достойнее тебя, // Достойнее души прекрасной, // Святой исполненной мечты, // Поэзии живой и ясной, // Высоких дум и простоты; // Но так и быть — рукой пристрастной // Прими собранье пестрых глав, // Полусмешных, полупечальных, // Простонародных, идеальных, // Небрежный плод моих забав, // Бессонниц, легких вдохновений, // Незрелых и увядших лет, // Ума холодных наблюдений // И сердца горестных замет.