Неточные совпадения
При входе в кабинет Караулова граф Белавин вскочил
с оттоманки,
на которой лежал
с газетой в
руках.
Тетя отзывалась о нем
с похвалой и считала его достойным претендентом
на ее
руку.
Те мимолетные связи, для которых месяц-два составляют уже тяжелую, скучную вечность
с этими «артистками любви», наполняли жизнь графа Белавина, и он несколько отрезвел только тогда, когда от сравнительно большого состояния, оставленного ему родителями, остались два-три десятка тысяч и заложенный в кредитном обществе и в частных
руках дом
на Литейной.
Бледный, взволнованный,
с блестящими
на глазах слезами граф робко протянул
руки своей жене.
Его встретили и муж, и жена
с распростертыми объятиями, хотели взять даже слово быть ежедневным гостем, но он отговорился серьезностью работы по экзаменам и защите диссертации и, взглянув последний раз
на графиню Конкордию, подал ей
руку.
Квартирная хозяйка уступила
на этот торжественный вечер свои комнаты, где гости
с рюмками водки и стаканами пива в
руках, то и дело кричали «горько» и желали счастья молодым.
На другой день утром в разговоре
с подругами она уже сожалела о прошедшем, но вечером, по выходе из мастерской,
с гордостью взяла под
руку старого развратника, ее купившего.
— Уф, устал, братец, — отвечал вошедший, пожимая
руку «аптекарю». — Жид-то мой поручил мне набрать труппу для своего театра… Денег-то
на расход много не дает, а изволь ему представить звезд первой величины!.. Такая уж у него замашка… Ну, вот я и гоняюсь
с утра до поздней ночи в поисках за петербургскими звездами, а их и днем
с огнем не сыщешь… Дай-ка рюмку водки, «двухспальную», да закусить что по острее.
Леонид Михайлович взял у него из
рук этот огарок, а
на камине швейцарской ключ и повел Фанни Викторовну по темной лестнице
на четвертый этаж, где он занимал угольный большой номер, состоящий из прихожей, приемной и глубокого алькова за занавеской, в котором стояла кровать, помещался мраморный умывальник, вделанный в стене,
с проведенной водой и маленький шкапчик.
— Глупости, моя милая, — трагически изрек актер, — что ты
с голоду умираешь, что ли, убила ты кого-нибудь, подралась
с подругой или убежала из острога, что хочешь наложить
на себя
руки?.. Не унывай, кралечка! — воскликнул он, держа свою трость наперевес, как ружье.
— Но я спрашиваю вас не о том, мне нужно узнать ее адрес. У меня есть дело… — проговорил Леонид Михайлович, едва удерживаясь, чтобы не броситься
на актера
с палкой, которую держал в
руке.
Когда он приводил целую толпу таких же, как он шалопаев, расчесанных, раздушенных и распомаженных, и они, растянувшись
на диванах, важно,
с идиотским восторгом обсуждали статьи лошадей, она бешено ломала себе
руки.
Фанни Викторовна, не помня себя, вынула кошелек и положила ему в
руку, затем быстро сняла
с себя серьги, брошь, золотые часы, кольца, словом все, что было
на ней драгоценное, и также отдала их Аристархову.
Тот
с недоумением смотрел
на сыпавшиеся в его
руки богатства, и из его глаз вдруг полились градом горькие слезы.
Фанни Викторовна
с мольбою сложила свои прекрасные
руки и устремила взгляд своих глаз, полных слез,
на Федора Дмитриевича.
Граф Белавин выронил из
рук карту и
с удивлением посмотрел
на суровое лицо своего друга.
Он сделал шаг назад, скрестивши
руки, и несколько секунд смотрел
на нее
с нескрываемым благоговением: он преклонялся перед глубокой верой матери-христианки.
Руки ее были подняты
с угрожающим жестом, и
на ее губах он читал роковые слова: «никогда».
Святотатственная
рука уничтожила разом двойную святыню его погрязшей в пороке души, низвела его божества
с пьедестала
на землю, разбила его единственные идеалы.
После разлуки
с мужем я испытала отчаяние матери, ребенок которой умирает
на ее
руках.
Дверь отворилась, и
на ее пороге появилась горничная
с серебряным подносом в
руках,
на котором лежала визитная карточка.
Я вас внес в этот дом
на моих
руках, как похититель украденное сокровище, я вас спрятал от всех глаз, шаг за шагом я вас оспаривал у смерти, и вдруг я сделал роковое открытие: я
с ужасом понял, что служа вам, заботясь о вас, спасая вас, графиня, я только служил моей любви.
Неточные совпадения
В сей утомительной прогулке // Проходит час-другой, и вот // У Харитонья в переулке // Возок пред домом у ворот // Остановился. К старой тетке, // Четвертый год больной в чахотке, // Они приехали теперь. // Им настежь отворяет дверь, // В очках, в изорванном кафтане, //
С чулком в
руке, седой калмык. // Встречает их в гостиной крик // Княжны, простертой
на диване. // Старушки
с плачем обнялись, // И восклицанья полились.
Стремит Онегин? Вы заране // Уж угадали; точно так: // Примчался к ней, к своей Татьяне, // Мой неисправленный чудак. // Идет,
на мертвеца похожий. // Нет ни одной души в прихожей. // Он в залу; дальше: никого. // Дверь отворил он. Что ж его //
С такою силой поражает? // Княгиня перед ним, одна, // Сидит, не убрана, бледна, // Письмо какое-то читает // И тихо слезы льет рекой, // Опершись
на руку щекой.
Решась кокетку ненавидеть, // Кипящий Ленский не хотел // Пред поединком Ольгу видеть, //
На солнце,
на часы смотрел, // Махнул
рукою напоследок — // И очутился у соседок. // Он думал Оленьку смутить, // Своим приездом поразить; // Не тут-то было: как и прежде, //
На встречу бедного певца // Прыгнула Оленька
с крыльца, // Подобна ветреной надежде, // Резва, беспечна, весела, // Ну точно та же, как была.
В тоске сердечных угрызений, //
Рукою стиснув пистолет, // Глядит
на Ленского Евгений. // «Ну, что ж? убит», — решил сосед. // Убит!.. Сим страшным восклицаньем // Сражен, Онегин
с содроганьем // Отходит и людей зовет. // Зарецкий бережно кладет //
На сани труп оледенелый; // Домой везет он страшный клад. // Почуя мертвого, храпят // И бьются кони, пеной белой // Стальные мочат удила, // И полетели как стрела.
Я знаю: дам хотят заставить // Читать по-русски. Право, страх! // Могу ли их себе представить //
С «Благонамеренным» в
руках! // Я шлюсь
на вас, мои поэты; // Не правда ль: милые предметы, // Которым, за свои грехи, // Писали втайне вы стихи, // Которым сердце посвящали, // Не все ли, русским языком // Владея слабо и
с трудом, // Его так мило искажали, // И в их устах язык чужой // Не обратился ли в родной?