Неточные совпадения
— Я пришла к вам! — продолжала она дрожащим
голосом. — Мне можно простить это безумство! Разве мать, которая теряет
дочь, не должна изыскивать все средства… Вы врач, даже знаменитый врач. Всюду говорят о вас, вся Россия полна вашим именем. Я вспомнила прошлое, вспомнила те ужасные часы,
в которые я познакомилась с вами под Киевом.
В эти часы, вы после Бога, спасли мою
дочь, мою Кору.
— Вы ее спасли… — не дала ему она продолжать и возвышая
голос. — Вы наш друг, позвольте
в особенности назвать вас моим другом… Я верю, что дружба может сделать еще больше… Быть может, это нехорошо с моей стороны, но я все-таки скажу, мне казалось, что вы настолько любите мою
дочь и меня, чтобы сделать это чудо любви.
Неточные совпадения
И скоро звонкий
голос Оли //
В семействе Лариных умолк. // Улан, своей невольник доли, // Был должен ехать с нею
в полк. // Слезами горько обливаясь, // Старушка, с
дочерью прощаясь, // Казалось, чуть жива была, // Но Таня плакать не могла; // Лишь смертной бледностью покрылось // Ее печальное лицо. // Когда все вышли на крыльцо, // И всё, прощаясь, суетилось // Вокруг кареты молодых, // Татьяна проводила их.
— Кто это? Кто это? — проговорил он вдруг хриплым задыхающимся
голосом, весь
в тревоге, с ужасом указывая глазами на дверь, где стояла
дочь, и усиливаясь приподняться.
Проходя через первую гостиную, Левин встретил
в дверях графиню Боль, с озабоченным и строгим лицом что-то приказывавшую слуге. Увидав Левина, она улыбнулась и попросила его
в следующую маленькую гостиную, из которой слышались
голоса.
В этой гостиной сидели на креслах две
дочери графини и знакомый Левину московский полковник. Левин подошел к ним, поздоровался и сел подле дивана, держа шляпу на колене.
Кити называла ему те знакомые и незнакомые лица, которые они встречали. У самого входа
в сад они встретили слепую М-mе Berthe с проводницей, и князь порадовался на умиленное выражение старой Француженки, когда она услыхала
голос Кити. Она тотчас с французским излишеством любезности заговорила с ним, хваля его зa то, что у него такая прекрасная
дочь, и
в глаза превознося до небес Кити и называя ее сокровищем, перлом и ангелом-утешителем.
Ассоль было уже пять лет, и отец начинал все мягче и мягче улыбаться, посматривая на ее нервное, доброе личико, когда, сидя у него на коленях, она трудилась над тайной застегнутого жилета или забавно напевала матросские песни — дикие ревостишия [Ревостишия — словообразование А.С. Грина.].
В передаче детским
голосом и не везде с буквой «р» эти песенки производили впечатление танцующего медведя, украшенного голубой ленточкой.
В это время произошло событие, тень которого, павшая на отца, укрыла и
дочь.