Труп убитого, по распоряжению заседателя, был предъявлен всем окрестным жителям, но никто не мог сказать о несчастном более, нежели показал Харитон Безымянных. Предъявление трупа прислуге высокого дома и рабочим приисков Толстых дали такие же отрицательные результаты.
Под впечатлением вкравшегося в душу земского заседателя сильного сомнения в виновности Егора Никифорова, он снова передопросил всех свидетелей, видевших его около места преступления, допросил и мельника, у которого был обвиняемый, по его собственному показанию, вечером, накануне того дня, когда найден
труп убитого, и затем, только еще раз перечитав произведенное им следствие, относительно несколько успокоился — улики были слишком подавляющи, чтобы сомневаться в виновности арестанта.
— Ужели ты не понимаешь? Ведь знаешь же ты, что ты стрелял из его ружья, которое сегодня утром он отнес домой, не заметив, что один ствол разряжен. Полиция взяла это ружье, и пуля, которой заряжен был другой ствол, оказалась одинаковой с пулей, вынутой из
трупа убитого. С этого началось серьезное подозрение, что убийца — Егор.
Неточные совпадения
По дороге, идущей к берегу, видны были следы ног, видимо, не
убитого: сапоги были подбиты большими гвоздями, поступь тяжелая, так как следы были сильно вдавлены в землю. Они шли параллельно к
трупу и от
трупа. Убийца, видимо, шел от половинки и снова возвратился по направлению к ней.
Надо заметить, что ввиду громадности расстояний между сибирскими селами и отдалении их от городов,
трупы и
убитых, и скоропостижно умерших ждали вскрытия по нескольку месяцев, иногда даже по полугоду, и их поэтому сохраняли в ледниках, к которым приставлялась стража из очередных крестьян.
Одновремнно с этим было получено и отношение земского заседателя, к номеру которого и препровождался тюк, в каковом отношении заседатель просил врачебную управу: определить причину смерти по препровождаемой при сем голове, отрезанной им, заседателем, от
трупа крестьянина, найденного
убитым в семи верстах от такого-то села. При этом заседатель присовокуплял, что на остальном теле
убитого знаков насильственной смерти, по наружному осмотру, не обнаружено.
Земский заседатель произвел тщательный осмотр положения
трупа, измерил следы и запомнил их внешний вид и расположение гвоздей на широких сапогах, которые должны были принадлежать убийце, так как другие следы по измерению пришлись к следам сапог
убитого. В то время, когда заседатель производил этот осмотр, один из понятых крикнул...
Для заседателя было ясно, что покойный был убит из ружья, что убийца, шедший от поселка, поджидал свою жертву на дороге, следовательно знал, что покойный должен идти по ней, и выстрелил, подбежав к нему спереди, почти в упор, а затем оттащил
труп от дороги к холму. Оставалось узнать, кто был убийцей и кто
убитый.
— Но ты знал
убитого при жизни — это ты не будешь отрицать, это ясно из того, как ты смотрел на его
труп.
Доктор же остался в доме Федора Павловича, имея в предмете сделать наутро вскрытие
трупа убитого, но, главное, заинтересовался именно состоянием больного слуги Смердякова: «Такие ожесточенные и такие длинные припадки падучей, повторяющиеся беспрерывно в течение двух суток, редко встретишь, и это принадлежит науке», — проговорил он в возбуждении отъезжавшим своим партнерам, и те его поздравили, смеясь, с находкой.
Помня, что мы образ бога на земле, — жить посреди повального взяточничества, которое совершается непотаенно и перед
трупом убитого, и перед одром умирающего, и голодающего в больнице, и перед живым телом бедного рекрута — непереносимо.
Вдруг эти воспоминания окрашивались кровавым цветом —
труп убитого у ее ног несчастного Костогорова восставал в ее памяти, а за ним все последующие воспоминания: сцены с мужем, выезд из Петербурга, разлука с единственным сыном, — ложились на ее душу свинцовою тяжестью.
Неточные совпадения
— Иван Иванович, — сказал он, — что вы, признаков нет! Посмотрите-ка, ему в «лигаментум-нухе» насыпали! — Повернул
труп и указал перелом шейного позвонка. — Нет уж, Иван Иванович, не было случая, чтобы с Хитровки присылали не
убитых.
Почтенную даму сию, как и самого доктора, беспокоила мысль, чтобы не произошло пререканий между супругом ее и членами полиции, что случалось почти при поднятии каждого
трупа скоропостижно умершего или
убитого.
Один момент — и детская душа улетела бы из маленького тельца, как легкий вздох, но в эту самую минуту за избушкой раздался отчаянный, нечеловеческий крик. Макар бросился из избушки, как был без шапки. Саженях в двадцати от избушки, в мелкой березовой поросли копошились в снегу три человеческих фигуры. Подбежав к ним, Макар увидел, как солдат Артем одною рукой старался оттащить голосившую Аграфену с лежавшего ничком в снегу Кирилла, а другою рукой ощупывал
убитого, отыскивая что-то еще на теплом
трупе.
Но делать уже было нечего. Нагрянувшие власти нашли у
трупа уже громадную толпу поселян с матерью
убитого мальчика во главе.
Целых осьмнадцать лет ругался он над
трупом им же
убитой Франции и теперь представил Пруссии довершить дело поругания.