Неточные совпадения
Григорий Лукьянович, стоявший во главе новгородских розысков, только что оправившийся и хотя все еще сильно страдавший от
ран, полученных им от крымцев при Торжке, проявил в этом деле всю свою адскую энергию и, нахватав тысячи народа, что называется «с бору и с сосенки», захотел окончательно убедить и без того мнительного и больного царя, раздув из пустяков «
страшное изменное дело» о существовавшем будто бы заговоре на преступление, скопом, целого города.
И несчастный подпоручик, фендрик, как говорит Володя, вроде вас, да еще вдобавок обиженный, а не обидчик, получает после третьего выстрела
страшную рану в живот и к вечеру умирает в мучениях.
Имея на руках порученную ему больную, он все свои мысли направил к всевозможному разъяснению по данным его науки ее болезни и столь же возможному если не излечению, то облегчению ее страданий, забывая носимую им в сердце
страшную рану.
Когда же она узнала, что Гварначья жив и его отнесли на стуле в аптеку, чтобы перевязать
страшные раны, ее охватил трепет, и, вращая безумными, полными страха глазами, она сказала:
Неточные совпадения
На Невском стало еще
страшней; Невский шире других улиц и от этого был пустынней, а дома на нем бездушнее, мертвей. Он уходил во тьму, точно ущелье в гору. Вдали и низко, там, где должна быть земля, холодная плоть застывшей тьмы была разорвана маленькими и тусклыми пятнами огней. Напоминая
раны, кровь, эти огни не освещали ничего, бесконечно углубляя проспект, и было в них что-то подстерегающее.
«Я ждал. И вот в тени ночной // Врага почуял он, и вой // Протяжный, жалобный, как стон, // Раздался вдруг… и начал он // Сердито лапой рыть песок, // Встал на дыбы, потом прилег, // И первый бешеный скачок // Мне
страшной смертию грозил… // Но я его предупредил. // Удар мой верен был и скор. // Надежный сук мой, как топор, // Широкий лоб его рассек… // Он застонал, как человек, // И опрокинулся. Но вновь, // Хотя лила из
раны кровь // Густой, широкою волной, // Бой закипел, смертельный бой!
И что всего грустнее, это
страшное слово падает не на здоровый организм, а на действительную
рану,
рану глубокую и вечно болящую.
Если же они оба последовали одновременно, то чем, каким
страшным орудием была нанесена эта глубокая и меткая трехгранная
рана?
Но я чувствую, что мне осталось уже немного дней.
Рана моя закрылась, но грудь разрушается другой болезнью: я знаю, что у меня чахотка. И третья, еще более
страшная болезнь помогает ей. Я ни на минуту не забываю Надежду Николаевну и Бессонова;
страшные подробности последнего дня вечно стоят перед моим душевным взором, и какой-то голос, не переставая, нашептывает мне на ухо о том, что я убил человека.