Неточные совпадения
— Так это сущие пустяки!.. Вы не долго у нас погостите… Я даже думаю, что
хороший адвокат может выхлопотать вам освобождение под залог до
суда сейчас же…
— Все для письма я вам доставлю сейчас, — ответила надзирательница, — но должна вас предупредить, что все письма, исключая писем к адвокату, должны быть распечатанными, так как их до отправки читает директриса тюрьмы. Только к адвокатам письма не читаются… Что же касается
хороших адвокатов, то я могу назвать вам их несколько: Янсен, Фрик, сенатор Робер, Стоккарт, — все это знаменитости, но кто из них
лучше, трудно сказать… Я знаю только, что берут они очень дорого и говорят на
суде очень красноречиво.
Он видел, что «штормяга», как он выражался, «форменный», но понимал, что «Коршун» доброе
хорошее судно, а капитан — хороший моряк, а там все в руках господа бога.
Неточные совпадения
Старушка очень полюбила // Совет разумный и благой; // Сочлась — и тут же положила // В Москву отправиться зимой. // И Таня слышит новость эту. // На
суд взыскательному свету // Представить ясные черты // Провинциальной простоты, // И запоздалые наряды, // И запоздалый склад речей; // Московских франтов и Цирцей // Привлечь насмешливые взгляды!.. // О страх! нет,
лучше и верней // В глуши лесов остаться ей.
— Я уж знала это: там все
хорошая работа. Третьего года сестра моя привезла оттуда теплые сапожки для детей: такой прочный товар, до сих пор носится. Ахти, сколько у тебя тут гербовой бумаги! — продолжала она, заглянувши к нему в шкатулку. И в самом деле, гербовой бумаги было там немало. — Хоть бы мне листок подарил! а у меня такой недостаток; случится в
суд просьбу подать, а и не на чем.
— В тумане
лучше пробраться мимо сторожевых
судов, — был ответ.
— Я Николая Петровича одного на свете люблю и век любить буду! — проговорила с внезапною силой Фенечка, между тем как рыданья так и поднимали ее горло, — а что вы видели, так я на Страшном
суде скажу, что вины моей в том нет и не было, и уж
лучше мне умереть сейчас, коли меня в таком деле подозревать могут, что я перед моим благодетелем, Николаем Петровичем…
Было обидно: прожил почти сорок лет, из них лет десять работал в
суде, а накопил гроши. И обидно было, что пришлось продать полсотни ценных книг в очень
хороших переплетах.