Неточные совпадения
Поплакав, она почувствовала облегчение и вспомнила ее последний
разговор с Савиным, его надежды на благоприятный исхож дела и его просьбу к ней
быть энергичной и не падать духом.
Если Владимир Игнатьевич и помогал своему счастью различными вольтами, передергиванием карт и то
есть и делал это, благодаря своим
разговорам, незаметно, но, как только Сигизмунд Владиславович подошел к столу и поставил на первую карту, он сразу прекратил свои проделки.
Они
были, видимо, заняты интересным
разговором.
— Да оно и лучше, милая Дуня, что она не слишком много выходит. Совсем другой
разговор, если бы ты
была здорова и могла выходить вместе с ней.
— Ну,
будем надеяться на лучшее. Однако, присоединимся к обществу. На наш
разговор начинают обращать внимание.
Графу Петру Васильевичу легко
было завести с Ольгой задушевный
разговор.
В момент появления его в петербургском обществе трудно
было установить его тождество с лицом, являвшимся к полковнице Усовой и ведшим с графом Стоцким довольно, если припомнит читатель, странный
разговор.
— С вами, Дмитрий Павлович, об этом не может
быть и
разговора. Мой отец верит вам безусловно. Возьмите ключ.
— Уж этого доложить доподлинно не могу, а только раз слышала я ненароком
разговор их о том, что графиня-то по-прежнему вас любит, а потому с ним, то
есть с графом Петром Васильевичем, так холодна.
Такой или почти такой
разговор произошел и в описываемый нами день — это
было в одно из воскресений конца июля — когда Елизавета Петровна Дубянская собралась на дачу к Сиротининым и зашла к Любовь Аркадьевне предложить ей прокатиться перед поездкой.
— О, позор, о, срам! — воскликнула вместо продолжения
разговора Екатерина Николаевна, но в этом восклицании уже не
было таких отчаянных нот,
быть может потому, что Екатерина Николаевна считала фамилию Нееловых старинной дворянской фамилией.
Ей начало казаться то, что она оскорбила память отца, снизойдя до
разговора с его убийцей, то, что раскаяние этого человека
было глубоко и искренно, что
было бы грехом отвергнуть его окончательно.
Разговор между графом Стоцким и графом Петром Васильевичем после вечера, проведенного последним с женой, признавшейся ему, что она готовится
быть матерью,
был подслушан горничной графини — Наташей.
Но вернемся к рассказу. Подслушав этот
разговор и быстро сообразив, что барыне готовится крупная неприятность, даже несчастье, Наташа в тот же вечер, захватив с собою футляр, в котором
был медальон и на котором
была выгравирована фирма ювелира Иванова, отправилась к доктору Неволину.
На этом и
была расставлена сеть графине Надежде Корнильевне, если бы Наташа, подслушав
разговор двух графов, не приняла меры и не свела гнусных замыслов интриганов к нулю.
Стоял невообразимый гул голосов, шел оживленный
разговор, но не общий, а в отдельных группах, и сразу ничего нельзя
было понять, так как слышались всевозможные языки: французский, немецкий, польский, итальянский, словом, происходило нечто, напоминающее в миниатюре вавилонское столпотворение.
Кстати ему пришел на память
разговор о ней, слышанный им у графа Стоцкого. Он и теперь, как тогда, почувствовал, как больно сжалось его сердце. Думал ли он, что девушка, на которую он положительно молился,
будет когда-нибудь предметом такого
разговора?
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли до сих пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий
разговор, // Когда б в моей лишь
было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! — что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом //
Быть чувства мелкого рабом?
Он слушал Ленского с улыбкой. // Поэта пылкий
разговор, // И ум, еще в сужденьях зыбкой, // И вечно вдохновенный взор, — // Онегину всё
было ново; // Он охладительное слово // В устах старался удержать // И думал: глупо мне мешать // Его минутному блаженству; // И без меня пора придет, // Пускай покамест он живет // Да верит мира совершенству; // Простим горячке юных лет // И юный жар и юный бред.
Мы все учились понемногу // Чему-нибудь и как-нибудь, // Так воспитаньем, слава богу, // У нас немудрено блеснуть. // Онегин
был, по мненью многих // (Судей решительных и строгих), // Ученый малый, но педант. // Имел он счастливый талант // Без принужденья в
разговоре // Коснуться до всего слегка, // С ученым видом знатока // Хранить молчанье в важном споре // И возбуждать улыбку дам // Огнем нежданных эпиграмм.
Он
был не глуп; и мой Евгений, // Не уважая сердца в нем, // Любил и дух его суждений, // И здравый толк о том, о сем. // Он с удовольствием, бывало, // Видался с ним, и так нимало // Поутру не
был удивлен, // Когда его увидел он. // Тот после первого привета, // Прервав начатый
разговор, // Онегину, осклабя взор, // Вручил записку от поэта. // К окну Онегин подошел // И про себя ее прочел.
В пустыне, где один Евгений // Мог оценить его дары, // Господ соседственных селений // Ему не нравились пиры; // Бежал он их беседы шумной, // Их
разговор благоразумный // О сенокосе, о вине, // О псарне, о своей родне, // Конечно, не блистал ни чувством, // Ни поэтическим огнем, // Ни остротою, ни умом, // Ни общежития искусством; // Но
разговор их милых жен // Гораздо меньше
был умен.