Неточные совпадения
Говорили,
что это русский, выдававший себя за границей за потомка Бурбонов и в этом качестве объявивший себя претендентом на болгарский престол, остававшийся вакантным
после случившегося недавно не совсем добровольного отъезда из Болгарии принца Александра Баттенбергского.
После этого несколько человек солдат тщательно обыскивали каждого переданного им арестанта, осматривали его вещи и затем накладывали на людей попарно наручники, так
что правая рука одного была связана с левой рукой другого.
Там, в Константинополе, продолжая разыгрывать роль французского миллионера, он сумел втереться к французскому
послу графу де Монтебелло и настолько расположить его к себе,
что тот ввел его в высшее дипломатическое общество и представил не только великому визирю, но и самому султану.
В это время умер мой отец, и мне осталось
после него небольшое именьице в Кременном уезде Волынской губернии. Эта смерть отца и отъезд мой из Одессы меня немного отрезвили. Я понял,
что возвращаться мне в Одессу и в ту среду, в которой я погряз, не следует, так
что по ликвидации моих дел и продажи имения доставшегося мне от отца, я уехал жить в Киев. Но в Киеве вместо того, чтобы остепениться и начать новую жизнь, я снова предался кутежам и разгулу, так
что отцовского наследства хватило мне не на долго.
После двух-трех визитов к ним, я узнал,
что за каждой дочкой давалось приданого двадцать пять тысяч наличными деньгами, да в будущем имении в тысячу десятин земли.
После его ухода Николаю Герасимовичу вскоре принесли все,
что он просил, и кроме этого еще целую миску вкусного борща сговядиной, который ему послал смотритель от себя,
что убедило наглядно Савина,
что знакомство с прокурором в его положении, вещь далеко не бесполезная.
Оглядевшись кругом, как человек только
что проснувшийся
после долгого сна, он заметил сидящего недалеко от него высокого, худого, с ястребиным носом и необычайно длинными, черными усами каваса русского консульства.
Оказалось,
что после его удачного бегства из «Hotel d'Orange» в Скевеннинге, немецкие сыщики, потеряв его след, вообразили,
что он уехал в Париж, а потому обратились к парижской префектуре, прося ее следить за проживающей в Париже любовницей Савина Мадлен де Межен.
— Странно-то, странно, — заметила Мадлен, — но я все же думаю,
что ты преувеличиваешь опасность… Если даже это был полицейский сыщик, то нет основания
после первого же его визита бежать без оглядки.
— Это я, я погубила тебя! Это я уговорила тебя не торопиться с отъездом в Англию. Я теперь вижу,
что ты был прав. Надо было уехать без оглядки и не оставаться ни минуты в Брюсселе,
после подозрительного визита этого статистика… — с рыданием говорила она.
После же допроса следователя и объявления им ей о том,
что он отправляет ее в тюрьму, на нее нашел какой-то столбняк.
Стоккарт обещал сделать все,
что было в его силах, и дал слово на другой же день быть в тюрьме святого Жиля, a
после свидания с Савиным заехать к ней и сообщить ей обо всем.
Выслушав речь защитника, палата удалилась для совещания и
после довольно продолжительного времени вынесла свое определение, по коему находила,
что преступления, по которым Николай Савин обвиняется в России, входят в число тех преступлений, по которым, в силу имеющегося между Бельгией и Россией трактата, выдача должна состояться.
— И
что же, вы надеетесь на благоприятный исход вашей защиты? — спросил сквозь зубы граф Сигизмунд Владиславович
после некоторой паузы, пристально глядя на молодого человека.
— Это еще не единственная причина. Граф Петр сам богат, но по завещанию своей матери он только
после женитьбы вступает в полное владение своим состоянием. Если он до тридцати лет не женится, то будет получать пожизненно только доходы. Капиталы же, имения перейдут в род матери. Вы понимаете,
что уж для этого одного он должен жениться.
— Дочь моя, — начал он
после минутного молчания, которое было настоящей пыткой для молодой девушки, — постарайся выбросить из головы все свои институтские бредни, тебе представляется прекрасная партия, дело уже решенное, твое замужество не терпит отлагательства… Я должен сообщить тебе,
что свадьба состоится в октябре…
Для того, чтобы подготовить почву для избрания, граф по совету Стамбулова отправился в Константинополь, где представился французскому
послу графу Монтебелло и сумел обворожить его настолько,
что тот представил его великому визирю как будущего, пока негласного, кандидата на болгарский престол. Назначен был день аудиенции, выхлопотанной ему у султана.
— А… она? —
после довольно продолжительной паузы, более движением губ,
чем голосом, спросил он.
— Ай, ай, ай! Вот так знакомство. Вы здесь на Песках живете, как на добродетельном оазисе среди пустыни беспутства, а за границей благословенных Песков опасно отпускать девушку одну с неизвестной подругой к неизвестной даме. Еще недавно был такой случай,
что девушка из очень порядочного дома, познакомившись в Летнем саду с какой-то барышней, была ею через неделю
после этого знакомства увезена к полковнице Усовой, и только по счастью бедняжке удалось безнаказанно вырваться из этого вертепа.
— Он распространяет это через своих друзей, сам оставаясь весьма корректным относительно нашего дома, в котором и
после отказа продолжает изредка бывать как товарищ Сергея, так
что мы бессильны принять против него какие-либо меры.
— Молодой человек не явился ни в тот день, ни
после. На другой день, когда его ожидали, я прочитал в газетах,
что в Сокольничьей роще, недалеко от роскошной дачи Подгурского, нашли убитым разыскиваемого петербургской полицией преступника Станислава Ядзовского… Я пошел посмотреть на труп моего друга Пальто, сюртук, бумаги — все было твое, кроме лица. Я ничего не сказал, решив,
что для тебя же лучше, если тебя сочтут умершим. Каким образом очутилось твое платье и бумаги на убитом?
— Графа Сигизмунда Владиславовича Стоцкого, — продолжал он
после некоторой паузы. — Я упросил Савина позволить мне переснять этот портрет под предлогом,
что он очень похож на моего покойного брата, который не снимался при жизни, и получил разрешение. Хочешь, я покажу тебе его?
— Я думаю,
что ты очень счастлива, Надя… —
после некоторой паузы сказала Хлебникова, садясь по приглашению графини с ней рядом на маленький диванчик. — Я ведь знала,
что раньше ты не хотела выходить за него, но теперь, когда ты его узнала ближе — ты, конечно, его любишь…
Надо заметить,
что после на первых порах так возмутившего Ольгу Ивановну почти насильственного увода ее с вечера полковницы Усовой ее дядей и перерыва разговора молодой девушки с графом Петром Васильевичем на самом интересном месте, она много передумала об этом происшествии.
Вывод этот подтверждался тем,
что Софья Антоновна
после эпизода на вечере Усовой не появлялась более у Костиных.
С этим решением она и уехала в Отрадное, вскоре
после полученного оттуда известия,
что Корнилий Потапович с сыном и дочерью выехали в Петербург. «Так как, говорят, скоро состоится свадьба», — прибавлял в письме ее отец.
После этого следствием были обнаружены обстоятельства, послужившие поводом к предположению,
что поджог был произведен самим Савиным.
—
Что же из этого? Если бы это и было так, хотя я не знаю этого… Но я убеждена,
что если бы
что и было до брака, то
после него графиня останется до гроба верна своему мужу…
— Все это очень может быть, но это все-таки мало противоречит моему мнению, — возразил агент. — Ваш сын признает,
что он сам несколько раз отдавал Сиротинину ключ от кассы. А
что всего важнее, это то,
что после первого же получения ключа он купил себе дачу в Лесном на имя своей матери… Откуда у него деньги?
Разговор между графом Стоцким и графом Петром Васильевичем
после вечера, проведенного последним с женой, признавшейся ему,
что она готовится быть матерью, был подслушан горничной графини — Наташей.
Мысли Сиротинина перенеслись на эту милую девушку. Только теперь почувствовал он сердцем, как дорога она ему. Только теперь понял он,
что после матери он желал бы, чтобы только один человек не признал его виновным.
— Ну
что? — спросил Долинский тихо доктора
после осмотра.
— Мне сдается, — начал он
после некоторой паузы, не обратив внимания на замечание молодой девушки, —
что нам в этом деле может помочь опять же тот человек, который помог и в московском…
При таком отношении к своей практике понятно,
что молодой адвокат был крайне заинтересован делом кассира Сиротинина, в невиновности которого,
после беседы с Елизаветой Петровной Дубянской, у него не осталось ни малейших сомнений.
«Что-то скажет Долинский?» — думала Анна Александровна
после отъезда от нее Дубянской, которая, как, конечно, помнит читатель, отправилась прямо от Сиротининой к «знаменитому адвокату».
— Умер барин-то… Вольную на мое имя в столе нашли, в шифоньерке шестьдесят тысяч деньгами… Два имения
после него богатейших остались… В моем же кармане сто тысяч… Капитал, ох, какой, по тому времени, мне капитал-то казался… Гора… Попутал бес, взял я вольную, да и ушел с деньгами-то… Думаю, и дочке бариновой хватит… Богачкой ведь сделалась… Вот в
чем грех мой… Простите…
Будь на месте Савина другой человек, более благоразумный, более думающий о будущем, он понял бы,
что именно около этой женщины он может найти тихую пристань,
после со столькими крушениями предпринятого им плавания по бурному житейскому морю.
Получение наследства графиней спасло ее почти от нищеты или, в лучшем случае, от зависимости от Корнилия Потаповича, потому
что все ее состояние, составлявшее ее приданое, было проиграно и прожито графом Петром Васильевичем, который ухитрился спустить и большое наследство, полученное им
после смерти его отца, графа Василия Сергеевича Вельского.
Произошло ли это от того,
что она все же привыкла считать графа близким себе человеком, или же от расстройства нервов,
чем графиня особенно стала страдать
после смерти своего сына, родившегося больным и хилым ввиду перенесенных во время беременности нравственных страданий матери и умершего на третьем месяце
после своего рождения — вопрос этот решить было трудно.