Неточные совпадения
Николай Герасимович не скрыл
в беседе со своим защитником трагическую судьбу его любовницы Настасьи Лукьяновны Червяковой, которую он уже безумную видел
в саду, окружавшем сгоревший
дом в Серединском, откуда она и убежала и лишь через неделю после
пожара была найдена повесившеюся
в соседнем лесу.
Там еще было живо
в памяти время
пожара господского
дома и обнаружение затем самоубийства «барской барыни» Настасьи Лукьяновны.
«
В ночь на 25 июля 1882 года, — гласил между прочим этот акт, —
в селе Серединском, Боровского уезда, Калужской губернии, сгорел деревянный, одноэтажный с антресолями
дом местного землевладельца, состоящего
в запасе кавалерии корнета Николая Герасимовича Савина.
Дом в это время никем занят не был.
Пожар начался на чердаке, так как
дом был заперт, и управляющий имением Савина, крестьянин Гамаюнов, высказал предположение, что
пожар произошел от поджога, но подозрения ни на кого не заявил.
Время и место возникновения
пожара удостоверено было при следствии несколькими свидетелями. Из них первые очевидцы
пожара, крестьяне Щевелев и Бобылев, увидев, что у барского
дома горит крыша, побежали на
пожар и нашли
дом запертым, а потому отбили замок у входных дверей
в нижнем этаже;
в антресолях огня еще не было. Когда же они открыли дверь, ведущую на чердак, то идти туда было уже нельзя.
Владелец сгоревшего
дома корнет Савин, уехавший тотчас же после
пожара, и живший до него
в селе Серединском во флигеле несколько дней, о причине
пожара не объяснил ничего.
Прежде всего показалось подозрительным то, что Савин впервые застраховал 18 января 1882 года, то есть за полгода до
пожара,
в „Российском страховом обществе“, через посредство живущего
в Туле агента общества статского советника Мерцалова,
дом в 20 000 рублей, отдельно от него каменный флигель
в 6000 рублей и смешанную людскую постройку
в 4000 рублей.
Интерес сосредоточился на свидетелях защиты, перед которыми обвиняемый дал пространное объяснение о встрече
в саду
в Серединском с Настей, исчезнувшей из
дома за несколько дней до
пожара и, видимо, впавшей
в безумие.
Свидетели защиты подтвердили рассказ обвиняемого об исчезновении Насти и то, что она была последнее время «не
в себе», и выразили убеждение, что
пожар дома села Серединского был делом ее безумных рук.
24-го мая, опять-таки на Гороховой улице, вспыхнул
пожар в доме протоиерея Окунева, начавшийся в деревянном пустом сарае и окончившийся в каменных флигелях этого дома. Вслед за тем загорелось на Васильевском острове, но огонь вскоре прекращен. Причины этих двух пожаров остались неизвестны.
Неточные совпадения
Я возвращался домой пустыми переулками станицы; месяц, полный и красный, как зарево
пожара, начинал показываться из-за зубчатого горизонта
домов; звезды спокойно сияли на темно-голубом своде, и мне стало смешно, когда я вспомнил, что были некогда люди премудрые, думавшие, что светила небесные принимают участие
в наших ничтожных спорах за клочок земли или за какие-нибудь вымышленные права!..
Сама бывшая хозяйка его, мать умершей невесты Раскольникова, вдова Зарницына, засвидетельствовала тоже, что, когда они еще жили
в другом
доме, у Пяти Углов, Раскольников во время
пожара, ночью, вытащил из одной квартиры, уже загоревшейся, двух маленьких детей и был при этом обожжен.
Смерть у них приключалась от вынесенного перед тем из
дома покойника головой, а не ногами из ворот;
пожар — от того, что собака выла три ночи под окном; и они хлопотали, чтоб покойника выносили ногами из ворот, а ели все то же, по стольку же и спали по-прежнему на голой траве; воющую собаку били или сгоняли со двора, а искры от лучины все-таки сбрасывали
в трещину гнилого пола.
Бывает часто, что
в городах на
пожарах остаются дети
в домах и их нельзя вытащить, потому что они от испуга спрячутся и молчат, а от дыма нельзя их рассмотреть. Для этого
в Лондоне [Лондон — главный город у англичан. (Примеч. Л. Н. Толстого.)] приучены собаки. Собаки эти живут с пожарными, и когда загорится
дом, то пожарные посылают собак вытаскивать детей. Одна такая собака
в Лондоне спасла двенадцать детей; ее звали Боб.
Какая-то сила вытолкнула из
домов на улицу разнообразнейших людей, — они двигались не по-московски быстро, бойко, останавливались, собирались группами, кого-то слушали, спорили, аплодировали, гуляли по бульварам, и можно было думать, что они ждут праздника. Самгин смотрел на них, хмурился, думал о легкомыслии людей и о наивности тех, кто пытался внушить им разумное отношение к жизни. По ночам пред ним опять вставала картина белой земли
в красных пятнах
пожаров, черные потоки крестьян.