Неточные совпадения
Если меня разыскивали
мои многочисленные жены, а по их жалобам и судебные власти, то они искали разных Лейна, Рембелинского, Врасского и других, под чьими
именами я прежде жил и был женат.
— То-то и оно-то… Но
мой способ перемен при приезде в каждый новый город
имени еще лучше. При нем вам нечего бояться и петербургской образцовой полиции с ее разыскными книгами.
Сначала я не сознавался, но когда меня уличили в составлении подложных документов, по которым я жил и женился, а также в том, что я уже был женат, пришлось волей-неволей мне сознаться и раскрыть
мое настоящее
имя.
— Голубчик, Мадлен, — спеша шепотом говорил он, — себя ты должна назвать своим настоящим
именем, а не
моей женой, как это было до сих пор. Про меня же — что я не Савин, а, действительно, маркиз Сансак де Траверсе.
— Ну, перестань плакать, теперь слезами не поможешь, да и ничего опасного для себя я не вижу в
моем аресте, — старался успокоить ее Савин, — пока нет требования о выдаче меня от русской судебной власти. За ношение чужого
имени не Бог весть какое наказание: недели две ареста, так что я могу быть освобожден раньше, нежели что-нибудь придет из России.
Этой неявкой
моей к призыву я поставил-де себя в нелегальное положение в
моем отечестве — Франции — вследствие чего и не мог жить там под своим
именем, что и заставило меня для поездки во Францию взять паспорт на
имя одного
моего приятеля русского офицера Савина.
— Удайся нам убедить суд, — начал снова Николай Герасимович, — что я действительно проживал во Франции, а не в Бельгии под чужим
именем, добейся я таким образом оправдательного приговора по обвинению в ношении чужого
имени, тогда если я и буду обвинен по делу об оскорблении полиции, то под
именем маркиза де Траверсе, а не Савина, и этот приговор суда будет мне служить самым лучшим доводом против требуемой Россией
моей выдачи: требуют не маркиза де Траверсе, а Савина, с которым я в силу уже приговора бельгийского суда, ничего общего иметь не буду…
Так что я сам не думаю даже оспаривать
мое тождество с господином Савиным и признаю совершенно правильными все данные во Франции и Германии показания, которые были только что прочтены, но при этом считаю своим долгом разъяснить суду те причины, которые меня заставили проживать под чужим
именем во Франции.
Вот эта причина и заставила меня жить во Франции под чужим
именем, уехал же я из России во Францию несколько лет тому назад потому, что меня давно тянуло в эту дорогую
моему сердцу страну.
Он даже согласился на
мой отъезд только с тем, что я ни под каким видом, ни при каких обстоятельствах не обнаружу во Франции
мое настоящее
имя.
Взял я это
имя и документы на жительство от
моего школьного товарища и друга русского гвардейского офицера Савина.
Но этим самым я отдавался добровольно в руки французского правосудия, не только по этому нарушению военного закона, но также и по другим преступлениям, вытекающим из
моего проживательства под чужим
именем, как, например, подписи разных актов и долговых обязательств, что могло быть легко подведено под преступление «подлога» и, кроме того, изменить данной
моему отцу клятве.
Мой клиент обвиняется в ношении чужого
имени, но чем это доказано и кто подтвердит это?
Из собранных доказательств и свидетельских показаний видно, что
мой клиент проживал во Франции под
именем Савина, но и сам обвиняемый не отрицает этого.
Все это, по
моему мнению, представляет достаточные основания, чтобы отказать в требовании о выдаче, тем более, что все дело разгорелось от несомненной ошибки бельгийской полиции, которая, будучи уверена, что напала на след Савина, на том основании, что маркиз де Траверсе проживал под этим
именем во Франции, сообщила о его аресте русским властям и этим самым побудила их просить о его выдаче.
— Да, я узнала об этом гораздо позднее. Дело было в том, что мы должны были жить только на доходы с имения. Отец стал бывать дома еще реже, а когда приезжал, был мрачен и рассеян и скоро уезжал опять. Мать
моя с каждым днем становилась бледнее и плоше. Она старалась скрыть от меня свое горе. Но наконец ей стало не под силу. Она делалась все слабее и слабее. У нее открылась чахотка, и когда мне исполнилось девятнадцать лет, она умерла, а, умирая, все звала меня, называя всевозможными ласковыми
именами.
— Все это очень может быть, но это все-таки мало противоречит
моему мнению, — возразил агент. — Ваш сын признает, что он сам несколько раз отдавал Сиротинину ключ от кассы. А что всего важнее, это то, что после первого же получения ключа он купил себе дачу в Лесном на
имя своей матери… Откуда у него деньги?
— Муж
мой хорошо сделал, что выбрал вас посредником, а то мне пришлось бы в лицо сказать ему, что он напрасно лицемерит, спрашивая
мое мнение. Мне пришлось бы назвать ему
имя девушки, которое заставило бы его покраснеть… А теперь, по крайней мере, все ясно, каковы его поступки, таковы и друзья!.. То же, что он прислал именно вас, еще ярче оттеняет ту непроходимую пропасть, которая залегла между нами обоими.
— Нет, ради Бога, — прервал он меня, — не спрашивайте
моего имени ни у меня, ни у других. Пусть я останусь для вас неизвестным существом, пришибленным судьбою Васильем Васильевичем. Притом же я, как человек неоригинальный, и не заслуживаю особенного имени… А уж если вы непременно хотите мне дать какую-нибудь кличку, так назовите… назовите меня Гамлетом Щигровского уезда. Таких Гамлетов во всяком уезде много, но, может быть, вы с другими не сталкивались… Засим прощайте.
Неточные совпадения
— Настасья Петровна? хорошее
имя Настасья Петровна. У меня тетка родная, сестра
моей матери, Настасья Петровна.
Смотря долго на
имена их, он умилился духом и, вздохнувши, произнес: «Батюшки
мои, сколько вас здесь напичкано! что вы, сердечные
мои, поделывали на веку своем? как перебивались?» И глаза его невольно остановились на одной фамилии: это был известный Петр Савельев Неуважай-Корыто, принадлежавший когда-то помещице Коробочке.
— Рекомендую вам
мою баловницу! — сказал генерал, обратясь к Чичикову. — Однако ж, я вашего
имени и отчества до сих пор не знаю.
— Нельзя ли как-нибудь обойти всякий вопрос о
моей сестре и не упоминать ее
имени. Я даже не понимаю, как вы смеете при мне выговаривать ее
имя, если только вы действительно Свидригайлов?
— Петр Петрович Лужин. Я в полной надежде, что
имя мое не совсем уже вам безызвестно.