Неточные совпадения
Сначала он не обратил
на него внимания, так как Лизаро был одет в арестантский халат, но когда он снял с себя его и оказался в весьма потертом пиджаке, то этот туалет, редкий между арестантами из простых, бросился в
глаза Николаю Герасимовичу, и он спросил унтер-офицера, указывая
на арестанта в пиджаке...
Гляжу, а
на нем лица нет, весь побагровел,
глаза налиты кровью, а у рта пена.
Страдания научили его мыслить и заставили его забыть отчасти свое собственное «я», открыв ему
глаза на ту мировую картину страдания и гниль европейского общественного устройства, которых он до тех пор не видел, которые в эгоистическом наслаждении жизнью его не интересовали.
Эти размышления были, однако, первыми шагами к его самоперевоспитанию, и он стал смотреть
на вещи совершенно другими
глазами, чем прежде.
Когда вошли молодые люди, она, краснея, опустила
глаза на работу и боязливо подняла их только тогда, когда Неелов взял ее за руку.
Екатерина Семеновна своими огненными
глазами вопросительно взглянула
на графа и, наклонясь близко к его уху, прошептала...
Это был человек лет сорока пяти, сильный брюнет, коренастый и широкоплечий.
На его лице, обросшем бородой, можно было разглядеть только черные
глаза и толстый тупой нос.
Граф побледнел, как мертвец, и широко раскрытыми, полными ужаса
глазами бессмысленно смотрел
на Капитолину Андреевну. Та не
на шутку перепугалась.
В таком положении застал его податель письма, скромно одетый господин, брюнет, со смугло-желтым лицом, длинными усами и блестящими черными
глазами, быстро перебегавшими с предмета
на предмет.
Он с радостью бы отказался, так как именно в эту минуту увидел то, что искал. Два прекрасных женских
глаза остановились
на нем.
Высокая, стройная, с ослепительным цветом лица и ясными темно-синими
глазами, она производила
на всех впечатление своей красотой и грацией движений.
Она подняла
на мать свои темно-голубые, увлажненные слезами
глаза.
Рука, которой отец Иосиф благословил молодую девушку, дрожала, а
на глазах священника навернулись слезы.
Несколько времени она задумчиво ходила взад и вперед, а затем опустилась
на дерновую скамейку под тенью могучего вяза, откинула голову назад и возвела
глаза к небу с выражением мольбы.
Молодая девушка подняла
на него распухшие от слез
глаза.
Это было одно из тех лиц, которые не бросаются в
глаза, но чем больше
на него смотреть, тем труднее от него оторваться.
Она закрыла
глаза и откинулась
на подушки.
Ольга Ивановна посмотрела
на нее широко раскрытыми
глазами.
— О, этой певице я бы с наслаждением выцарапала
глаза. Из-за нее мне пришлось чуть не умереть от скуки. Я ни за что не хотела выходить, пока не приедете вы, и оттягивала с минуты
на минуту мой номер, чуть не опоздала. А вы, граф, напрасно не приехали, и именно вчера.
На глазах девушки навернулись слезы.
На бирже и в банках счастье — рычаг всего: счастливого биржевого дельца, банкира возводят
на пьедестал, ему оказывают почти царские почести, звон золота, сопровождающий его удачные сделки и спекуляции, придает им характер подвигов, и он сам в
глазах большинства является каким-то магом и волшебником, вызывающим поклонение.
Им порознь случайной шуткой открыла
глаза на их отношения Ольга Ивановна.
С годами Аркадий Семенович, добрейший, честнейший и умный чиновник, привык глядеть
на все
глазами своей жены, там где она этого хотела и находила нужным.
Она с мольбой подняла
на него свои темно-голубые, полные слез
глаза и, кажется, готова была признаться во всем, если бы в эту минуту не вошла Ястребова с Елизаветой Петровной. Аркадий Семенович спустил дочь с колен и поспешил навстречу вошедшим.
Взором, казалось ей, полным любви и блаженства, смотрел он
на нее, пока она говорила, затем склонился к ней так, что дыхание его коснулось ее волос,
глаза его впились в ее
глаза.
— Подгурский запретил сестре показываться
на глаза…
Это был симпатичный белокурый молодой человек с лицом,
на котором еще не исчезли следы юношеского румянца, и лишь некоторая синева около добродушных
глаз, выражением своим напоминающих
глаза его сестры, указывала, что яд Петербурга успел уже всосаться в недавно еще девственную натуру скромного москвича.
— Нет, Сигизмунд, не то… Я говорю правду… Действительно, у меня раскрылись
глаза на мой идеал только при встрече с Елизаветой Петровной Дубянской… Вот идеальная девушка… При ней всегда страшно, вдруг она глянет в мою душу и сразу узнает ее темные тайны… Я и решил навсегда покончить с Клавдией Васильевной… Она мне нравится, но любить ее я не могу… Я люблю…
Последний был молодой человек лет двадцати семи, шатен, с выразительным и даже красивым лицом и с прямо смотревшими
на собеседника светлыми, честными
глазами.
Старушка истово перекрестилась, и добрые
глаза ее, переведенные
на икону, заслезились.
—
Глаза были заплаканы… Она жаловалась
на нездоровье… У меня тогда же мелькнуло подозрение, что она ходила
на свидание, но с кем, тогда я еще не могла догадаться… Теперь же я уверена, что это с Нееловым… Но опять же эта моя уверенность основана
на внутри меня сложившемся убеждении, а не
на фактах…
Быстро обернувшись и вскочив с колен, графиня увидела, что
на глазах ее мужа блестели слезы.
— Да, проси… — опустив
глаза, отвечала Надежда Корнильевна и села
на диванчик.
Елизавета Петровна уходила со слезами
на глазах. Ей было жаль молодую девушку и было обидно такое с ее стороны недоверие.
Дубянская посмотрела
на него широко открытыми
глазами.
— Мой дружеский совет не подставлять свою голову… Вспомни, какими
глазами посмотрит
на тебя Елизавета Петровна, когда все обнаружится… Ведь папенька твой, выгнав тебя из дому, не поцеремонится прокричать о твоих проделках по всему Петербургу.
Эти представители общества смотрят
на людей и жизнь общежитейскими беспристрастными
глазами, а это уже огромный шаг вперед в деле правосудия. Будь у нас в России такое учреждение, Дмитрий Павлович Сиротинин не был бы, быть может, прийдя утром в контору честным человеком, к вечеру уже заключенным под стражу преступником.
Молодые люди посмотрели
на нее широко раскрытыми
глазами.
На глазах ее сияли слезы умиления.
На глазах у него выступили слезы никогда неизведанного счастья.
— Она зовет меня
на генеральную репетицию, — проговорил он, пробежав записку
глазами. — Скажи, Наташа, что я не приеду…
Вдруг в
глаза молодой девушки бросился лежавший
на мраморной доске умывальника осыпанный бриллиантами медальон
на золотой цепочке.
— Что же дальше? — спросил Федор Осипович, глядя
на нее помутившимися
глазами.
Сама Вера Семеновна была буквально перепугана всем, что происходило вокруг нее, и часто с мольбой поднимала
глаза на мать, но та отвечала ей только циничными, насмешливыми улыбками.
Николай Герасимович внимательно взглянул
на нее, и его поразила и красота ее, и выражение тоски и ужаса в ее прекрасных
глазах.
Она порывистыми глотками выпила воду и подняла
на него свои чудные заплаканные
глаза.
Молодая девушка мертвенно побледнела и долго смотрела
на него широко открытыми
глазами, в которых мгновенно исчезли слезы горя и появилось мучительное выражение безысходного отчаяния.
Следователь посмотрел
на него широко раскрытыми
глазами.
В Петербурге Елизавету Петровну ожидало роковое известие. В своей комнате, в доме Селезневых,
на письменном столе она нашла письмо Анны Александровны Сиротининой. Письмо было коротко, очень коротко, но в нем чувствовалась такая полнота человеческого горя, что, охватив сразу все его
глазами, Дубянская смертельно побледнела.
Страшная худоба лица и тела делала ее как будто выше ростом. Платье
на ней висело, как
на вешалке. Морщины избороздили все ее лицо, а
глаза горели каким-то лихорадочным огнем отчаяния.
Неточные совпадения
Одессу звучными стихами // Наш друг Туманский описал, // Но он пристрастными
глазами // В то время
на нее взирал. // Приехав, он прямым поэтом // Пошел бродить с своим лорнетом // Один над морем — и потом // Очаровательным пером // Сады одесские прославил. // Всё хорошо, но дело в том, // Что степь нагая там кругом; // Кой-где недавный труд заставил // Младые ветви в знойный день // Давать насильственную тень.
Под ним (как начинает капать // Весенний дождь
на злак полей) // Пастух, плетя свой пестрый лапоть, // Поет про волжских рыбарей; // И горожанка молодая, // В деревне лето провождая, // Когда стремглав верхом она // Несется по полям одна, // Коня пред ним остановляет, // Ремянный повод натянув, // И, флер от шляпы отвернув, //
Глазами беглыми читает // Простую надпись — и слеза // Туманит нежные
глаза.
Хранили многие страницы // Отметку резкую ногтей; //
Глаза внимательной девицы // Устремлены
на них живей. // Татьяна видит с трепетаньем, // Какою мыслью, замечаньем // Бывал Онегин поражен, // В чем молча соглашался он. //
На их полях она встречает // Черты его карандаша. // Везде Онегина душа // Себя невольно выражает // То кратким словом, то крестом, // То вопросительным крючком.
В продолжение всей болтовни Ноздрева Чичиков протирал несколько раз себе
глаза, желая увериться, не во сне ли он все это слышит. Делатель фальшивых ассигнаций, увоз губернаторской дочки, смерть прокурора, которой причиною будто бы он, приезд генерал-губернатора — все это навело
на него порядочный испуг. «Ну, уж коли пошло
на то, — подумал он сам в себе, — так мешкать более нечего, нужно отсюда убираться поскорей».
Подъезжая ко двору, Чичиков заметил
на крыльце самого хозяина, который стоял в зеленом шалоновом сюртуке, приставив руку ко лбу в виде зонтика над
глазами, чтобы рассмотреть получше подъезжавший экипаж.