— Так-то так, но у нас, видите ли, господин Савин, заведено, что выписка бывает раз в неделю, а потому я приказал вам давать не
в счет вашего порциона казенный обед. Разве вы его не получали?
Неточные совпадения
И вот этого-то Савина, имеющего какие-то
счеты с нашими судебными властями и бежавшего несколько месяцев тому назад
в Варшаве при транспортировании его из Бельгии
в Петербург, вдруг мысль великая осенила и графом де Тулуз Лотреком назвала.
Мадлен де Межен сообщила Савину, что она все распродала
в Париже, даже сдала их общую квартиру на Avenu Villier, оставив только необходимые вещи, и что по уплате долгов у нее осталось двадцать пять тысяч франков, которые она положила на текущий
счет в «Лионский кредит».
Между прочими разъяснениями, он передал ему, что если он желает довольствоваться на собственный
счет, то может это сделать и даже получить более комфортабельно меблированную комнату, так называемую «pistole», с платою по десяти сантимов
в день, то есть три франка
в месяц.
При этом все осужденные без исключения лишались права, по вступлении приговора
в законную силу, кормиться на свой
счет.
Для заключенных, имеющих средства, с особого разрешения директора допускалось исключение: позволялось брать извозчичьи карету на свой
счет и ехать
в суд
в сопровождении жандарма.
Никто бы не узнал
в этом финансовом тузе Петербурга еще недавнего «миллионера
в рубище» — дисконтера, заседавшего
в низке трактира на Невском проспекте, попивавшего жиденький чаек за
счет своих клиентов и питавшегося объедками, получаемыми им за несколько копеек из того же трактира.
Он сидел
в кабинете отца за письменным столом, заваленным кипами бумаг и
счетов, но все его внимание было сосредоточено на личных
счетах.
Вся эта жизнь и привела Ивана Корнильевича к роковому раздумью над
счетом его долгов,
в котором мы застаем его
в кабинете банкирской конторы.
Конечно, Долинский повез их
в город на собственный
счет и принял на себя, независимо от вознаграждения за потерю времени, их содержание
в Калуге.
— Ужасное время мы переживаем… Никому нельзя оказать никакого доверия… Впрочем, и ты, Иван, виноват… Зачем тебе надо было давать ему ключ. Это все из-за того, что ты пропадаешь по ночам и не можешь вставать рано. Виноват и очень виноват… Не клади плохо, не вводи вора
в грех. Знаешь, чай, пословицу… Следовало бы отнести эту растрату на твой
счет.
«Со вчерашнего дня я совсем другой человек, — думал граф Петр Васильевич, проснувшись утром, — Да, эти чистые слезы, эти светлые радости не сравнятся ни с какими другими наслаждениями! И зачем только понадобилось Корнилию Потаповичу именно
в эти дни сводить со мною
счеты», — продолжал он, схватывая со стола лист, испещренный цифрами.
— Я его держу
в руках тем же, да кроме того, у меня есть с ним старые
счеты… Вы мне
в них не помешаете, а потому-то я так охотно повез вас сейчас же к нашей «дорогой полковнице».
— Пора! — шепнул он незаметно Вере Семеновне, проходя мимо нее, и отправился
в гостиную, где снова уселся около полковницы и начал занимать ее разговором о способе поживиться на
счет молодого Алфимова.
Зингер бросился
в гостиницу, но оказалось, что Савин покинул гостиницу, забыв заплатить по
счету 249 марок и возвратить швейцару взятые у него 600 марок, оставив на память о себе сундук с двумя старыми книгами.
Так как при нем было найдено 2800 марок (правда, не
в кармане, а
в чулке, но все-таки при нем), то он и мог доказать, что не имел никакой надобности скрываться, имея возможность уплатить все по
счету.
Затем следовало несколько указаний семейного характера, добытых Летикой, видимо, путем застольного разговора, так как меморий заканчивался, несколько неожиданно, словами: «
В счет расходов приложил малость своих».
Неточные совпадения
Во все время пребывания
в училище был он на отличном
счету и при выпуске получил полное удостоение во всех науках, аттестат и книгу с золотыми буквами за примерное прилежание и благонадежное поведение.
Чичиков между тем так помышлял: «Право, было <бы> хорошо! Можно даже и так, что все издержки будут на его
счет. Можно даже сделать и так, чтобы отправиться на его лошадях, а мои покормятся у него
в деревне. Для сбереженья можно и коляску оставить у него
в деревне, а
в дорогу взять его коляску».
Так проводили жизнь два обитателя мирного уголка, которые нежданно, как из окошка, выглянули
в конце нашей поэмы, выглянули для того, чтобы отвечать скромно на обвиненье со стороны некоторых горячих патриотов, до времени покойно занимающихся какой-нибудь философией или приращениями на
счет сумм нежно любимого ими отечества, думающих не о том, чтобы не делать дурного, а о том, чтобы только не говорили, что они делают дурное.
Еще падет обвинение на автора со стороны так называемых патриотов, которые спокойно сидят себе по углам и занимаются совершенно посторонними делами, накопляют себе капитальцы, устроивая судьбу свою на
счет других; но как только случится что-нибудь, по мненью их, оскорбительное для отечества, появится какая-нибудь книга,
в которой скажется иногда горькая правда, они выбегут со всех углов, как пауки, увидевшие, что запуталась
в паутину муха, и подымут вдруг крики: «Да хорошо ли выводить это на свет, провозглашать об этом?
Он увидел на месте, что приказчик был баба и дурак со всеми качествами дрянного приказчика, то есть вел аккуратно
счет кур и яиц, пряжи и полотна, приносимых бабами, но не знал ни бельмеса
в уборке хлеба и посевах, а
в прибавленье ко всему подозревал мужиков
в покушенье на жизнь свою.