Неточные совпадения
Все это Николай Герасимович узнал
от подсевшего к нему во
время пути унтер-офицера.
В это
время умер мой отец, и мне осталось после него небольшое именьице в Кременном уезде Волынской губернии. Эта смерть отца и отъезд мой из Одессы меня немного отрезвили. Я понял, что возвращаться мне в Одессу и в ту среду, в которой я погряз, не следует, так что по ликвидации моих дел и продажи имения доставшегося мне
от отца, я уехал жить в Киев. Но в Киеве вместо того, чтобы остепениться и начать новую жизнь, я снова предался кутежам и разгулу, так что отцовского наследства хватило мне не на долго.
Разбитый физически и нравственно, омраченный настоящим его положением, наконец, усталый
от всех перенесенных им тюремных и этапных мытарств за
время этого двухнедельного путешествия
от Одессы, ослабевший
от голода и недостатка сна, он сделался страшно нервным.
Но так как, по сообщенным мне полицией сведениям, вы русский офицер Савин, преследуемый за разные уголовные дела в России и притом бежавший
от немецких властей во
время следования в Россию, то до разъяснения всего этого или оправдания вас судом я обязан заключить вас в предварительную тюрьму.
— Это мое постановление, — сказал он Савину, — по нашим законам имеет силу в течение недели, а по истечении этого срока содержание ваше под стражею будет зависеть
от решения синдикальной камеры судебных следователей (Chambre cyndicale des juges d'instructions), которая может продолжить ваше заключение или же освободить вас. К этому
времени вы можете избрать себе защитника или же явиться лично в синдикальную камеру для дачи объяснений.
Он привез ему записочку
от Мадлен, которую она переда ему во
время свидания.
Правда, что защитнику разрешается рассматривать документы и все относящиеся к делу во всякое
время и брать из него копии, но все-таки такое сокрытие
от обвиняемого подробностей следствия крайне неправильно и неблагоприятно для интересов обвиняемого.
Об этом сходстве не раз писали парижские газеты в более счастливые для нее
времена, и это не ускользнуло и теперь
от собравшейся публики — в столь аналогичном положений молодой женщины с ее двойником, королевой.
— Я маркиз Сансак де Траверсе, а не Савин, — начал среди торжественной тишины, воцарившейся в зале суда, Николай Герасимович свое объяснение, — но должен признаться суду, что, действительно, проживая долгое
время во Франции под именем русского офицера Николая Савина, был выдан французским правительством России и бежал
от французских и прусских властей.
На другой день в четыре часа они прибыли в Берлин. Здесь им пришлось ждать отходящего поезда на Торн и Александрово до половины двенадцатого ночи. Николай Герасимович со своими спутниками воспользовались этим
временем, чтобы сходить в баню и хорошо пообедать в ресторане невдалеке
от вокзала.
Через несколько
времени он появился в Софии, столице Болгарского княжества, где в то
время царила политическая неурядица и во главе политических пройдох, захвативших в свои руки власть над несчастным болгарским народом, стоял Степан Стамбулов — бывший студент новороссийского университета, вскормленник России, поднявший первый свою преступную руку против своей кормилицы и освободительницы его родины
от турецкого ига.
Это было как раз
время, последовавшее после вторичного отречения болгарского князя Александра Баттенбергского
от престола.
— Ах, дорогая Зиновия Николаевна, — заговорила через несколько
времени больная, — вы не можете себе представить, как я рвусь на воздух, чтобы отделаться
от мыслей, которые меня мучат нестерпимо. Мне часто кажется, что я не вынесу этих воспоминаний, особенно сознание, что этот человек остался безнаказанным.
С того
времени он возмужал, раздобрел и приобрел вид настоящего барина; костюм
от лучшего портного также сделал свое дело, и никто бы, даже сама полковница Капитолина Андреевна, видевшая его хотя один раз, но чрезвычайно памятливая на лица, не узнала бы в нем Григория Кирова, изменившего свою фамилию лишь несколько на немецкий лад.
— Если вам угодно… Только посмотрим, кому из нас он больше поверит… Кроме того, графиня, предупреждаю вас, будет
время — и оно уже недалеко — что я потребую
от вас того, о чем прошу сегодня, как милости. Ваш муж проиграл все свое состояние… Ваше богатство и даже богатство вашего отца не покроют его долгов…
Первый стакан вина, выпитый далеко не с охотой, а больше из молодечества, и не показавшийся даже вкусным, ведет за собой второй, тяжесть головы вначале, производя неприятное впечатление, с течением даже весьма короткого
времени становится обычной и даже необходимой для отвлечения
от нее мрачных мыслей, порождаемых еще не совсем заглохнувшей совестью.
В то
время, когда Дмитрий Павлович с ключом
от кассы банкирской конторы в кармане и со светлыми мечтами в голове возвращался к себе домой на Гагаринскую, его мать сидела в простенькой гостиной своей маленькой квартирки с желанной гостьей, которую она упросила остаться пообедать «чем Бог послал».
Конечно, Долинский повез их в город на собственный счет и принял на себя, независимо
от вознаграждения за потерю
времени, их содержание в Калуге.
«В ночь на 25 июля 1882 года, — гласил между прочим этот акт, — в селе Серединском, Боровского уезда, Калужской губернии, сгорел деревянный, одноэтажный с антресолями дом местного землевладельца, состоящего в запасе кавалерии корнета Николая Герасимовича Савина. Дом в это
время никем занят не был. Пожар начался на чердаке, так как дом был заперт, и управляющий имением Савина, крестьянин Гамаюнов, высказал предположение, что пожар произошел
от поджога, но подозрения ни на кого не заявил.
Ощущение близости в несколько шагов
от женщины, которая так же, как и он страдает в разлуке с ним и жаждет свиданья — за последнее
время это убеждение всецело укрепилось в уме Неволина — давало ему нечто вроде нравственного удовлетворения.
Любовь Аркадьевна все более и более отдалялась
от нее, а за последнее
время стала оказывать ей пренебрежение, граничащее с дерзостью.
— Полно, мама, много ли я для тебя сделал! Вот разве в будущем пойдет лучше… — откликнулся Дмитрий Павлович. — Оно на это и похоже. Последнее
время хозяйский сын оказывает мне такое доверие, что все удивляются — постоянно старается оставлять ключ
от кассы у меня… А только и тогда я не думаю, чтобы Елизавета Петровна была у нас счастливой. Она привыкла жить в лучшей обстановке…
Поездка с Долинским, защитником Алферова, не особенно улыбалась ей, хотя за последнее
время она несколько примирилась с молодым человеком, и инстинктивная ненависть к нему, как к адвокату, спасшему, как она думала,
от заслуженного наказания убийцу ее отца, потеряла свой прежний острый характер.
Граф Стоцкий постарался успокоить взбешенного графа и объяснил ему, что доказательство будет полно и несомненно только тогда, когда он потребует, чтобы его жена надела медальон в день бала или даже лучше всего, когда бал начнется, иначе-де она может возвратить его
от «того человека», то есть
от доктора Неволина, на
время или навсегда.
— Да! — воскликнул он вслух, — во всю мою долгую практику я первый раз вижу безусловно честного человека в арестантском халате, под тяжестью позорного обвинения… Я ему даже не могу помочь… Он сам не хочет помочь себе… Все улики против него, а участившиеся за последнее
время растраты кассирами не дают мне права даже на освобождение его
от суда… Только чудо может спасти его… Будем же ждать этого чуда.
Дубянская заняла кабинет Дмитрия Павловича, и Анна Александровна любила проводить с ней все свое свободное
от хлопот по хозяйству
время именно в этой комнате.
— Кроме того, в последнее
время Иван Корнильевич без ума влюбился в компаньонку бежавшей Селезневой Елизавету Петровну Дубянскую… Это его отвлекало
от кутежей, но играть он продолжал, надеясь отыграться… Долгов у него много, и понятно, что он, вероятно, по совету графа Стоцкого, повыудил из кассы конторы деньги, а для того, чтобы отвести
от себя подозрение, поручал изредка ключ Сиротинину, его счастливому сопернику в любви к Дубянской…
— Он грустен и ходит, как приговоренный к смерти. Причиной этого не одна несчастная любовь. В наше
время от этого не вешают долго носа.
У Ивана Корнильевича, во все
время поездки страшно боящегося, что его отцу придет на ум в его отсутствие считать кассу, при виде спокойствия Корнилия Потаповича отлегло
от сердца.
Отношения к Мадлен де Межен, независимо
от того, что были, как мы знаем, отравлены им же самим созданными подозрениями, сделались за последнее
время так монотонно ровны, тем более, что пикантная француженка совершенно исчезла в любящей женщине.
Ее образ, блестящий, обаятельный, предстал перед ним. Она, как живая, сидела перед ним здесь, на этом самом кресле, около которого валялся этот обрывок ленты, но не та Мадлен, какой она была за последнее
время, а та, которую он помнит в Париже, и
от одного присутствия которой у него кружилась голова, мутилось в глазах.
Произошло ли это
от того, что она все же привыкла считать графа близким себе человеком, или же
от расстройства нервов, чем графиня особенно стала страдать после смерти своего сына, родившегося больным и хилым ввиду перенесенных во
время беременности нравственных страданий матери и умершего на третьем месяце после своего рождения — вопрос этот решить было трудно.
Неточные совпадения
Конечно, не один Евгений // Смятенье Тани видеть мог; // Но целью взоров и суждений // В то
время жирный был пирог // (К несчастию, пересоленный); // Да вот в бутылке засмоленной, // Между жарким и блан-манже, // Цимлянское несут уже; // За ним строй рюмок узких, длинных, // Подобно талии твоей, // Зизи, кристалл души моей, // Предмет стихов моих невинных, // Любви приманчивый фиал, // Ты,
от кого я пьян бывал!
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь узнать вам
от меня, // Что значит именно родные. // Родные люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное
время года // Не думали о нас они… // Итак, дай Бог им долги дни!
Условий света свергнув бремя, // Как он, отстав
от суеты, // С ним подружился я в то
время. // Мне нравились его черты, // Мечтам невольная преданность, // Неподражательная странность // И резкий, охлажденный ум. // Я был озлоблен, он угрюм; // Страстей игру мы знали оба; // Томила жизнь обоих нас; // В обоих сердца жар угас; // Обоих ожидала злоба // Слепой Фортуны и людей // На самом утре наших дней.
— В таком случае, изложите ее письменно. Она пойдет в комиссию всяких прошений. Комиссия всяких прошений, пометивши, препроводит ее ко мне.
От меня поступит она в комитет сельских дел, там сделают всякие справки и выправки по этому делу. Главноуправляющий вместе с конторою в самоскорейшем
времени положит свою резолюцию, и дело будет сделано.
В непродолжительное
время не было
от него никакого житья контрабандистам.