Неточные совпадения
— О, прекрасно! Я обыкновенно, провожу там Рождество и святки у своей сестры Нади. Меня бы отдали там и в пансион, если бы не желание моей покойной
матери, у которой, когда она была девочка, начальница нашего пансиона была гувернанткой. О, для меня это время беспрерывных удовольствий: балов, концертов, вечеров, приемов, прогулок
по Невскому проспекту, широкой красивой улице, сплошь занятой роскошными магазинами.
— Полно, не плачь! — вскричала Юлия. — Я
по глупости тебе все это наговорила! Если бы я могла тебя взять с собою… Но как это сделать? Мой отец не знает твоей
матери… А то я была бы так рада… потому что я очень люблю тебя…
На следующее утро Ирена проснулась рано, и, странное дело, первая ее мысль была не о
матери, с которой она рассталась накануне вечером и, быть может, не увидится в продолжение полугода. Правда,
по истечении этого срока ее жизнь совершенно изменится, и над этим стоило призадуматься.
Ирена встала, оделась, причесалась тщательнее обыкновенного и пошла прямо в лес
по той тропинке, где накануне беседовала со своею
матерью, и не подозревавшей, какое значение придаст ее словам дочь и какой они произведут переворот в этом молодом, только что расправляющем крылышки существе.
— Нет… я угадываю. Это весьма естественная забота всех
матерей, и подобная мысль вам, кажется, приходится
по вкусу, что также очень естественно.
Ирена несколько времени не двигалась с места, поняв, что с этой минуты между ними есть тайна, что он указал ей способ и возможность свидания. Она не обратила внимания на то, что он не пригласил ее посетить ее подругу — свою дочь; зато она была уверена, что ее сон осуществляется, так как князь Облонский был, казалось ей, именно тот, кого она видела в том сне и кого ее
мать,
по всей вероятности, назначила ей в супруги, не желая ей его назвать. Что касается князя, то он, удаляясь, говорил...
— Я это понимаю, и он этого вполне заслуживает. Только видишь ли, когда наша
мать три года тому назад умирала, то, несмотря на мою молодость, знаешь, что она мне сказала? Знаешь ли, какие были ее последние слова? «Наблюдай за своей сестрой; меня не будет, а мужчине трудно знать и предвидеть многое, я знаю, что ты благоразумна не
по летам, Надя. Я отдаю счастье Юлии в твои руки».
Он счел за нужное сообщить им, что привезенная девочка — сирота, дочь друга его юности и знаменитой итальянской певицы, потерявшая в один месяц отца и
мать,
по последней воле которых он и принял над ней опекунство, и что она имеет независимое состояние. Зовут ее Анжеликой Сигизмундовной.
Заключенная в тюрьму, она вскоре разрешилась от бремени девочкой, названной при св. крещении, совершенном,
по желанию
матери, в тюремной церкви,
по православному обряду, Иреной.
— Нет, — взволнованно отвечала она, — я тебе верю, я верю, что ты увозишь меня
по поручению моей
матери, с которой я сегодня же увижусь. Ведь правда, увижусь?
Карета быстро покатила
по московскому шоссе. Успокоенная перспективой близкого свидания со своею
матерью, Ирена весело болтала со своим спутником, с удовольствием нежась в мягких подушках роскошного экипажа.
— Я не могу этого сделать для тебя, — отвечал князь деланно равнодушным тоном. — Ты сама знаешь, что ты здесь
по воле твоей
матери. Когда она приедет, ты можешь сказать ей, что желаешь возвратиться в Покровское или пансион, что отказываешься быть моей женой…
Уже в карете,
по дороге домой, Сергей Сергеевич вынул переданные ему начальницей пансиона бумаги и стал читать метрическое свидетельство Ирены. Содержание этого документа так поразило его, что он не в состоянии был не только сосредоточиться на мысли, что рассказать его пленнице о ее
матери, но даже решить вопрос, следует ли давать эту бумагу в руки Ирены.
— Эти-то дела, как передала мне г-жа Дюгамель, у которой я был сегодня и которая передала мне,
по поручению твоей
матери, твои бумаги, мешают Анжелике Сигизмундовне приехать на нашу свадьбу, которая будет послезавтра…
— В каком хочешь из тех, которые у тебя есть, так как свадьба будет, опять же
по желанию твоей
матери, совершенно секретная, а на другой или третий день после нее мы поедем за границу, и ты сделаешь себе туалеты в Париже.
Он надеялся, что этот «мировой» и,
по преимуществу «дамский» город волнами блонд и кружев, грудами изящных тканей, драгоценностей, всем тем «дамским счастьем», которое так реально и так увлекательно описано Эмилем Золя в романе под этим названием, охватит все чувства молодой женщины, заставит забыть ее, хотя бы временно, обещанное им свидание с дорогой
матерью, образ которой все неотступнее и неотступнее начинал преследовать Ирену.
Словом, проведя за границею еще около двух месяцев, князь, имея, как он,
по крайней мере, думал, самые верные справки об отсутствии
матери Ирены из Петербурга, решил, что теперь можно везти ее туда и, поселив на отдельной квартире, ввести торжественно в салоны полусвета.
Если она
по приказанию или просьбе своей
матери перестанет видеться с ним, откажется от него, то роль его во всей этой истории будет крайне комичной.
Но она любила его,
по словам
матери, любила до безумия. Разве это не утешение?
— Они разделили между собой роли.
Мать угрожает и отнимает ее у меня, но притом
по поручению последней говорит мне, что та умирает от любви ко мне.
Неточные совпадения
Взгрустнулось крепко юноше //
По матери-страдалице, // А пуще злость брала, // Он в лес ушел.
Не ветры веют буйные, // Не мать-земля колышется — // Шумит, поет, ругается, // Качается, валяется, // Дерется и целуется // У праздника народ! // Крестьянам показалося, // Как вышли на пригорочек, // Что все село шатается, // Что даже церковь старую // С высокой колокольнею // Шатнуло раз-другой! — // Тут трезвому, что голому, // Неловко… Наши странники // Прошлись еще
по площади // И к вечеру покинули // Бурливое село…
В один стожище
матерый, // Сегодня только сметанный, // Помещик пальцем ткнул, // Нашел, что сено мокрое, // Вспылил: «Добро господское // Гноить? Я вас, мошенников, // Самих сгною на барщине! // Пересушить сейчас!..» // Засуетился староста: // — Недосмотрел маненичко! // Сыренько: виноват! — // Созвал народ — и вилами // Богатыря кряжистого, // В присутствии помещика, //
По клочьям разнесли. // Помещик успокоился.
Пишут ко мне, что,
по смерти ее
матери, какая-то дальняя родня увезла ее в свои деревни.
Г-жа Простакова. Ты же еще, старая ведьма, и разревелась. Поди, накорми их с собою, а после обеда тотчас опять сюда. (К Митрофану.) Пойдем со мною, Митрофанушка. Я тебя из глаз теперь не выпущу. Как скажу я тебе нещечко, так пожить на свете слюбится. Не век тебе, моему другу, не век тебе учиться. Ты, благодаря Бога, столько уже смыслишь, что и сам взведешь деточек. (К Еремеевне.) С братцем переведаюсь не по-твоему. Пусть же все добрые люди увидят, что мама и что
мать родная. (Отходит с Митрофаном.)