В те два месяца, которые провела Анжелика Сигизмундовна по возвращении из Покровского до дня своего исчезновения с горизонта петербургского полусвета, она ни на йоту не изменяла
режима своей жизни и была по наружности по-прежнему холодна и спокойна.
В томительные, проводимые ею без сна ночи или, правильнее сказать, при ее жизненном
режиме, утра, образ князя Облонского неотступно стоял перед ней, и Анжель с наслаждением самоистязания вглядывалась в издавна ненавистные ей черты лица этого человека и доходила до исступления при мысли, что, несмотря на то, что он стал вторично на ее жизненной дороге, лишал ее светлого будущего, разрушал цель ее жизни, лелеянную ею в продолжение долгих лет, цель, для которой она влачила свое позорное существование, причина этой ненависти к нему не изменилась и все оставалась той же, какою была с момента второй встречи с ним, семнадцать лет тому назад.
Господи Иисусе! (Падая на колени.) Товарищи, принимая во внимание темноту и невежество, как наследие царского
режима, а равно также… считать приговор условным… Что такое говорю, и сам не понимаю.
Член этот страдал катаром желудка и с нынешнего утра начал, по совету доктора, новый
режим, и этот новый
режим задержал его нынче дома еще дольше обыкновенного.