Неточные совпадения
— Владыко святый! — начал тысяцкий Есипов. — Ты сам видишь, что всю судную
власть забирает себе наместник великокняжеский. Когда это бывало? Когда новгородцы так низко клонили свои шеи, как теперь перед правителем московским? Когда
язык наш осквернялся доносами ложными, кто из нас был продавцам своего отечества? Упадыш? Казнь Божия совершилась над ним! Так да погибнут новые предатели — Назарий и Захарий. Мы выставляли князю московскому его оскорбителей, выставь и он нам наших!
Неточные совпадения
— А некий студент Познер, Позерн, — инородец, как слышите, — из окна вагона кричит простодушно: «Да здравствует революция!» Его — в солдаты, а он вот извольте! Как же гениальная
власть наша должна перевести возглас этот на
язык, понятный ей? Идиотская
власть я, — должна она сказать сама себе и…
Я не хочу, цельным духом своим не хочу находиться во
власти номинализма
языка и формализма логики, для которых «бытие» форма суждения, во всяком изреченном «есть» дана лишь часть суждения.
— Не иначе, что так. У нас робенок, и тот понимает: несть
власть аще…14 а француз этого не знает! А может, и они слышат, как в церквах про это читают, да мимо ушей пропущают! Чудаки! Федор Сергеич! давно хотел я тебя спросить: как на твоем
языке «король» прозывается?
Александров, довольно легко начинавший осваиваться с трудностями немецкого
языка, с увлечением стал переводить их на русский
язык. Он тогда еще не знал, что для перевода с иностранного
языка мало знать, хотя бы и отлично, этот
язык, а надо еще уметь проникать в глубокое, живое, разнообразное значение каждого слова и в таинственную
власть соединения тех или других слов.
Словом, чтобы точнее определить его душевное состояние, выражусь стихами поэта: «И внял он неба содроганье, и горних ангелов полет, и гад земных подводный ход, и дольней лозы прозябанье!» Точно в такой же почти сверхъестественной
власти у Бема были и
языки иностранные, из которых он не знал ни единого; несмотря на то, однако, как утверждал друг его Кольбер, Бем понимал многое, когда при нем говорили на каком-нибудь чужом
языке, и понимал именно потому, что ему хорошо известен был
язык натуры.