Неточные совпадения
— Этого мы и в уме не хотим держать! — прервал ее Василий Шуйский, ее личный
враг, но и верный сын своей родины. — Разве его меч не налегал уже на наши стены и тела? Я подаю свой
голос против этого, так как служу отечеству.
— Дети мои, — заговорил архиепископ тихим, ласковым
голосом после некоторой паузы, обведя всех стоявших перед ним проницательным взглядом, — знаю, что дух и плоть —
враги между собою. Тесно добродетели уживаться в сем мире срочном, мире испытания, зато просторно будет в будущем, безграничном. Не ропщите же, смиритесь: претерпевший до конца спасен будет — глаголет Господь. Но вы сами возмущаете, богопротивники, братий своих и на долго ли раскаиваетесь?
Во что бы-то ни стало, избавлю земляков от домашних
врагов, уличу злых, накажу дерзких, а после сам скажу всем новгородцам: «Я виновник вашего счастья, покарайте меня!» И если
голос мой заглохнет в криках обвинителей, пусть торговою казнью снимется с плеч голова моя — дело мое уже будет сделано.
— Чурчило, это я, злейший
враг твой! Упейся теперь моею кровью, я в твоей власти! — заговорил смело прерывающимся от ярости
голосом поставленный на ноги Павел.
— Замолчи, или я сочту тебя злейшим
врагом моим! — сдавленным
голосом сказал ему фон-Ферзен. — Он всего лишил меня, а ты что предлагаешь мне!
— Мы с тобой всюду поспеем, — отвечал Димитрий. — Пусть
голос наш заглушают на дворище Ярославлевом — мы и не взглянем на этот муравейник. Нас много, молодец к молодцу, так наши мечи везде проложат себе дорожку. Усыплем ее телами
врагов наших и хотя тем потешим сердце, что это для отчизны. А широкобородые правители наши пусть толкуют про что знают, лишь бы нам не мешали.
Неточные совпадения
И постепенно в усыпленье // И чувств и дум впадает он, // А перед ним воображенье // Свой пестрый мечет фараон. // То видит он: на талом снеге, // Как будто спящий на ночлеге, // Недвижим юноша лежит, // И слышит
голос: что ж? убит. // То видит он
врагов забвенных, // Клеветников и трусов злых, // И рой изменниц молодых, // И круг товарищей презренных, // То сельский дом — и у окна // Сидит она… и всё она!..
«Я слежу за собой, как за моим
врагом», — возмутился он, рывком надел шапку, гневно сунул ноги в галоши, вышел на крыльцо кухни, постоял, прислушался к шуму
голосов за воротами и решительно направился на улицу.
— Признаю себя виновным в пьянстве и разврате, — воскликнул он каким-то опять-таки неожиданным, почти исступленным
голосом, — в лени и в дебоширстве. Хотел стать навеки честным человеком именно в ту секунду, когда подсекла судьба! Но в смерти старика,
врага моего и отца, — не виновен! Но в ограблении его — нет, нет, не виновен, да и не могу быть виновным: Дмитрий Карамазов подлец, но не вор!
Она страдала за эти уродливости и от этих уродливостей, мешавших жить, чувствовала нередко цепи и готова бы была, ради правды, подать руку пылкому товарищу, другу, пожалуй мужу, наконец… чем бы он ни был для нее, — и идти на борьбу против старых
врагов, стирать ложь, мести сор, освещать темные углы, смело, не слушая старых, разбитых
голосов, не только Тычковых, но и самой бабушки, там, где последняя безусловно опирается на старое, вопреки своему разуму, — вывести, если можно, и ее на другую дорогу.
Заяц ходит ночью по полям и лесам без страха и прокладывает прямые следы; но как только приходит утро,
враги его просыпаются: заяц начинает слышать то лай собак, то визг саней, то
голоса мужиков, то треск волка по лесу, и начинает от страха метаться из стороны в сторону.