«Первый русский самодержец» (Гейнце Н. Э., 1897) по всей классике
Молва шла далее и утверждала, что в ней жил чернокнижник, злой кудесник, собой маленький старичишка, а борода с лопату и длинная, волочащаяся по земле; будто вместо рук мотались у него железные крючья с когтями, а ходил он на костылях, но так шибко, что догонял ланей, водившихся в окружности.
При счастливой игре не хорош, Жаден, дерзок, богач старичишка Придирается, спорит за грош, Рад удаче своей, как мальчишка, Но зато при несчастье он мил!
Редкий из окрестных жителей не знавал его; бывало, кто бы ни плелся, кто бы ни ехал в город, мужик ли, баба ли, седой старичишка тут как тут, стоит на пороге да потряхивает своей книжонкой, к которой привязан колокольчик.
Редкий из окрестных жителей не знавал его; бывало, кто бы ни плёлся, кто бы ни ехал в город, мужик ли, баба ли, седой старичишка тут как тут, стоит на пороге да потряхивает своей книжонкой, к которой привязан колокольчик.
– Ах он старичишка зловредный! Таку хорошу девчонку в жука превратить! Ну ложись ужотко. Завтра сама туда пойду. Найду его, волосья-то окаянному повыдергаю!
Редкий из окрестных жителей не знавал его; бывало, кто бы ни плёлся, кто бы ни ехал в город, мужик ли, баба ли, седой старичишка тут как тут, стоит на пороге да потряхивает своей книжонкой, к которой привязан колокольчик.
– Ах он старичишка зловредный! Таку хорошу девчонку в жука превратить! Ну ложись ужотко. Завтра сама туда пойду. Найду его, волосья-то окаянному повыдергаю!
Сейчас полетишь к дому старичишки этого, который волшебником себя могучим считает.