Неточные совпадения
— Ну, что скажете вы теперь, советные мужи Новгорода Великого? Прячьтесь скорей в подпольные норы домов своих, или несите Иоанну на золотом блюде серебряные головы чтимых
старцев, защитников родины. Исполнились слова мои: опустились ваши
руки. Кто же из вас будет Иудой-предателем? Спешите, пока все не задохлись еще совестью, пока гнев Божий не разразился над вами смертными стрелами.
Воеводы сидели в кружке. Один только из них, маститый
старец, отделившись от прочих, стоял, скрестив
руки на груди, против Новгорода и, казалось, силился своими взорами пробить ночную темноту.
Уже орлы наши парили под небесами Востока; уже крылатая молва несла в страны Великого Могола имя Российской Монархини; уже воинство наше, то подымаясь к облакам на хребте гор туманных, то опускаясь в глубокие долины, дошло до славных врат Каспийских; уже стена Кавказская, памятник величия древних Монархов Персии, расступилась перед оным; уже смелый вождь его приял сребряные ключи Дербента из
рук старца, который в юности своей вручал их Петру Великому, и сей град, основанный, по восточному преданию, Александром Македонским, осенился знаменами Екатерины… когда всемогущая Судьба пресекла дни Монархини и течение побед Ее.
Неточные совпадения
С летами волнения и раскаяние являлись реже, и он тихо и постепенно укладывался в простой и широкий гроб остального своего существования, сделанный собственными
руками, как
старцы пустынные, которые, отворотясь от жизни, копают себе могилу.
Между тем пригорок скрыл отъехавших юношей от взоров наших; пришед в себя,
старец стал на колени и возвел
руки и взоры на небо.
— Скушно говорит
старец, — не стесняясь, произнес толстый человек и обратился к Диомидову, который стоял, воткнув
руки в стол, покачиваясь, пережидая шум: — Я тебя, почтенный, во Пскове слушал, в третьем году, ну, тогда ты — ядовито говорил!
Краюха падает в мешок, окошко захлопывается. Нищий, крестясь, идет к следующей избе: тот же стук, те же слова и такая же краюха падает в суму. И сколько бы ни прошло
старцев, богомольцев, убогих, калек, перед каждым отодвигается крошечное окно, каждый услышит: «Прими, Христа ради», загорелая
рука не устает высовываться, краюха хлеба неизбежно падает в каждую подставленную суму.
И она вдруг, не выдержав, закрыла лицо
рукой и рассмеялась ужасно, неудержимо, своим длинным, нервным, сотрясающимся и неслышным смехом.
Старец выслушал ее улыбаясь и с нежностью благословил; когда же она стала целовать его
руку, то вдруг прижала ее к глазам своим и заплакала: