Неточные совпадения
—
Отец Небесный! — вновь воскликнул Назарий, возведя пламенный
взор к небу. — Перед Тобой я весь! Дума моя не темна и перед людьми, а наипаче перед Тобою. Ты видишь, способен ли я ужалить отчизну мою. Родная моя, пусть прежде рассыплюсь я в прах, нежели помыслю что-нибудь недоброе о тебе.
Ее щеки то покрывались ярким румянцем при взгляде на красивого Бернгарда, то смертельной бледностью, когда
взор ее падал на неуклюжего Доннершварца. Она робко прижалась к
отцу, и сердце ее билось, как птичка, попавшая в силок.
Но нет-нет, а вдруг отколь ни возьмись — налетит хмара темная, потускнеет ясный
взор отца горемычного, замлеет говорливый язык, и смолкнет Патап Максимыч, вспоминая красотку свою ненаглядную, покойницу Настю-голубушку, и слеза, что хрусталь, засверкает на ресницах его…
Он вдруг оборвал, словно чуя, что незрящий
взор отца Арсения покоится на нем. И действительно, взор этот как бы говорил: «Продолжай! добалтывайся! твои будут речи, мои — перо и бумага». Поэтому очень кстати появился в эту минуту чайный прибор.
Неточные совпадения
Украдкой мечет Самоквасов на Дуню страстные
взоры, а сам то и дело оглядывается, не заметил бы
отец.
Полна теперь она воскресшею любовью к
отцу и мечтаньями о Петре Степаныче, не о том Петре Степаныче, что в бестелесном образе сейчас являлся перед ней, а о том человеке плоти и крови, чьи искрометные
взоры когда-то бывали устремлены на нее и заставляли замирать ее сердце… Не могла она говорить…
Не ответила Дуня, но крепко прижалась к
отцу. В то время толпа напирала, и прямо перед Дуней стал высокий, чуть не в косую сажень армянин… Устремил он на нее тупоумный сладострастный
взор и от восторга причмокивал даже губами. Дрогнула Дуня — слыхала она, что армяне у Макарья молоденьких девушек крадут. Потому и прижалась к
отцу. Протеснился Марко Данилыч в сторону, стал у прилавка, где были разложены екатеринбургские вещи.
На минутку Дуня задумалась. И, быстро вскинув головкой, блеснула на
отца взорами и спросила:
Скоро воротилась Аграфена Петровна, а вместе с ней и Дуня пришла. Была она до крайности взволнована, лицо алым румянцем подернулось, от усиленного перерывчатого дыханья высоко́ подымались девственные ее груди. С потупленными
взорами, несмелой поступью подошла она к назвáному
отцу и смутилась, ровно грех какой совершила либо постыдный поступок.