Неточные совпадения
Царь и великий князь всея
Руси Иоанн Васильевич покинул столицу и жил в Александровской слободе, окруженный «новым боярством», как гордо именовали себя приближенные государя — опричники, сподвижники его в пирах и покаянных молитвах, резко сменяющихся одни другими, и ревностные помощники в деле справедливой, по его мнению, расправы с «старым боярством».
— Вот то-то и оно, что наслышан всяк на
Руси о тебе, рыжий пес, да небось, легонько тебя поучу я, чтобы не залезала ворона в высокие хоромы; не оскверню я рук своих убийством гада смердящего, авось царя-батюшку просветит Господь Бог и придумает он тебе казнь лютую по делам твоим душегубственным…
Она знала со слов отца, что отец Владимира был его искренним другом, что он казнен, что сын его долгое время скрывался в Литве, и чтобы восстановить в настоящее время его права на
Руси, необходимо особое челобитье
царю, к которому и готовился князь Василий, отписавши о своем положении своему брату, а ее дяде, князю Никите, прося его содействия и совета.
— Не здесь, князь; мы место для беседы найдем укромное, без лишних людей, да и тебя с семьей беспокоить мне не приходится, я его с собой возьму… Пойдем, князь Воротынский, — он с особой иронией подчеркнул его титул, — по приказу
царя и великого князя всея
Руси Иоанна Васильевича, ты мой пленник! — торжественно произнес Малюта, подходя к Владимиру и кладя ему руку на плечо.
— Что же это значит, брат? Шутка, что ли, над верным слугой? Глумление над ранами моими, над кровью, пролитой за
царя и за Русь-матушку? Али может, на самом деле
царю сильно занедужилось и он, батюшка, к себе Владимира потребовал!.. Только холоп-то этот подлый не так бы царскую волю передал, кабы была она милостивая, — почти прошептал князь Василий.
— Князь, — сказал Григорий Лукьянович, — великий государь прислал меня к тебе с свои царским указом:
царь и великий князь Иван Васильевич всея
Руси слагает с тебя гнев свой и сымает с главы твоей царскую опалу и прощает тебя во всех твоих винностях…
«Казню его не за замысел на мою жизнь, а на жизнь
царя всея
Руси; за себя бы я простил ему, но не могу допустить за Россию», — сказал мне великий государь, отправляя в Слотино.
— Не перевелись у меня и между боярами верные слуги, не перевелись на святой
Руси и люди, не уступающие в доблести героям римским и эллинским, — заговорил
царь, искоса посматривая на князя Никиту.
Довольно! // Молчи о том.
Царю Руси нет дела, // Что дочери Скуратова Малюты // Не по сердцу жених, избранный им, // Не твоему то племени понять, // Что для Руси величия пригодно!
Неточные совпадения
Русь-матушка! царь-батюшка!» // И больше ничего!
Косушки по три выпили, // Поели — и заспорили // Опять: кому жить весело, // Вольготно на
Руси? // Роман кричит: помещику, // Демьян кричит: чиновнику, // Лука кричит: попу; // Купчине толстопузому, — // Кричат братаны Губины, // Иван и Митродор; // Пахом кричит: светлейшему // Вельможному боярину, // Министру государеву, // А Пров кричит:
царю!
Чуть из ребятишек, // Глядь, и нет детей: //
Царь возьмет мальчишек, // Барин — дочерей! // Одному уроду // Вековать с семьей. // Славно жить народу // На
Руси святой!
— Был у меня сын… Был Петр Маракуев, студент, народолюбец. Скончался в ссылке. Сотни юношей погибают, честнейших! И — народ погибает. Курчавенький казачишка хлещет нагайкой стариков, которые по полусотне лет
царей сыто кормили, епископов, вас всех, всю
Русь… он их нагайкой, да! И гогочет с радости, что бьет и что убить может, а — наказан не будет! А?
Сидит
царь Салтан Бекетович // Со царицею Давыдьевной, — // Разговоры разговарива(е)т: // Говорит Салтан Бекетович: // «Ты, жена моя возлюбленна, // Молода ли свет Давыдьевна, // Воевать хочу святую
Русь, // Хочу взять я славный Киев-град, // Подарить хочу по городу // Девяти сынам по русскому;