Неточные совпадения
— А ты говори, да не заговаривайся: царь казнит изменников да себе супротивников, жестоко казнит, нечего греха таить, а кто в его
царской милости, так по-царски и милует… Брат-то нашего, князь Никита, при царе-батюшке первый человек
после опричников… Надо, значит, к нему да к князю Василию приступать оглядываясь! Не слетит их голова — своей поплатишься. К тому же, с Малютою тот и другой дружат чинно.
Царский доктор Елисей Бомелий, вскоре
после отъезда Иоанна в Александровскую слободу как свою постоянную
царскую резиденцию, тоже перебрался туда на постоянное жительство, и лишь изредка, по большей части вместе с царем, наезжал в Москву и временно останавливался в отведенной ему избе, находившейся, как мы уже знаем, по ту сторону Москвы-реки, невдалеке от хором князя Василия Прозоровского.
Неточные совпадения
— В комендантском, — отвечал казак. —
После обеда батюшка наш отправился в баню, а теперь отдыхает. Ну, ваше благородие, по всему видно, что персона знатная: за обедом скушать изволил двух жареных поросят, а парится так жарко, что и Тарас Курочкин не вытерпел, отдал веник Фомке Бикбаеву да насилу холодной водой откачался. Нечего сказать: все приемы такие важные… А в бане, слышно, показывал
царские свои знаки на грудях: на одной двуглавый орел величиною с пятак, а на другой персона его.
Казалось, служа в гвардейском, близком к
царской фамилии полку, Масленникову пора бы привыкнуть к общению с
царской фамилией, но, видно, подлость только усиливается повторением, и всякое такое внимание приводило Масленникова в такой же восторг, в который приходит ласковая собачка
после того, как хозяин погладит, потреплет, почешет ее за ушами.
Московский университет вырос в своем значении вместе с Москвою
после 1812 года; разжалованная императором Петром из
царских столиц, Москва была произведена императором Наполеоном (сколько волею, а вдвое того неволею) в столицы народа русского.
Можно сказать, что и в среде наших самых выдающихся эмигрантов немного было таких стойких защитников своего исповедания веры, как Толстой. Имена едва ли только не троих можно привести здесь, из которых один так и умер в изгнании, а двое других вернулись на родину
после падения
царского режима: это — Герцен, Плеханов и Кропоткин.
После царского проезда он рассказал несколько анекдотов.