Неточные совпадения
Прежде чем нам придется, по необходимости, перенестись почти на пять лет назад для объяснения всего таинственного и недосказанного в предыдущих главах, мы считаем не лишним, скажем более, неизбежным, познакомить читателей, хотя вкратце, с первою,
славною половиною царствования грозного
царя, дабы по возможности выяснить характер этого загадочного до сей поры исторического деятеля, который явится и одним из главных действующих лиц нашего повествования, а также причины и обстоятельства, сложившиеся для образования этого характера.
Сумев внушить к себе искреннюю любовь своего венценосного супруга, она незаметно подчинила его своему благородному влиянию, и
царь, приблизив к себе иерея Сильвестра и Алексея Адашева, начал тот
славный период своего царствования, о котором с восторгом говорят русские и иноземные летописцы,
славный не только делами внешними, успехами войн, но и внутренними, продолжавшийся около шестнадцати лет, до самой смерти царицы Анастасии и удаления Сильвестра и Адашева по проискам врагов.
В редкие же появления свои перед «светлые царские очи» он был принимаем грозным владыкою милостиво, с заслуженным почетом и вниманием. Было ли это со стороны Иоанна должною данью заслугам старого князя —
славного военачальника, или князь Василий был этим обязан своему брату, князю Никите, сумевшему, не поступивши в опричину, быть в великой милости у
царя за свой веселый нрав, тактичность ловкого царедворца и постоянное добровольное присутствие при его особе в слободе и в столице, — неизвестно.
— Нет, князь, прости, я отказываюсь верить этому, — с жаром возразил Яков Потапович. — Я отказываюсь верить, чтобы великий государь был всегда послушен голосу изверга-Малюты. Если ты, или князь Никита, которого
царь так любит, прямо и открыто явитесь бить челом за сына опального, если
царь узнает его подвиг при спасении твоей жизни, он, я уверен, простит его и явится сам покровителем молодой четы, возрадовавшись чудесному спасению молодого отпрыска
славного русского боярского рода…
Как, потративши столько ума и хитрости, чтобы быть, не поступая в опричину, одним из первых царских слуг, почти необходимым за последнее время для
царя человеком, облеченным силою и возможностью спасать других от царского гнева, давать грозному
царю указания и советы, играть почти первенствующую роль во внутренней и внешней политике России, и вдруг, в несколько часов, именно только в несколько часов, опередивши
царя, ехавшего даровать великую милость свою в доме его брата, ехавшего еще более возвеличить их
славный род, потерять все, проиграть игру, каждый ход которой был заранее всесторонне обдуман и рассчитан!
Князь Гвидон зовет их в гости, // Их и кормит и поит // И ответ держать велит: // «Чем вы, гости, торг ведете // И куда теперь плывете?» // Корабельщики в ответ: // «Мы объехали весь свет, // Торговали мы конями, // Все донскими жеребцами, // А теперь нам вышел срок — // И лежит нам путь далек: // Мимо острова Буяна // В царство славного Салтана…» // Говорит им князь тогда: // «Добрый путь вам, господа, // По морю по Окияну // К
славному царю Салтану;
Неточные совпадения
Еврейский народ отверг Христа, не узнал в Нем Мессии, так как ждал земного
царя, могущественного и
славного, устроителя земного царства.
Показаться перед нею не жалким мальчиком-кадетом, в неуклюже пригнанном пальто, а стройным, ловким юнкером
славного Александровского училища, взрослым молодым человеком, только что присягнувшим под батальонным знаменем на верность вере,
царю и отечеству, — вот была его сладкая, тревожная и боязливая мечта, овладевавшая им каждую ночь перед падением в сон, в те краткие мгновенья, когда так рельефно встает и видится недавнее прошлое…
Ердань-река всем рекам мати; во
славной матушке во Ердань-реке окрестился сам Иисус Христос, небесный
царь.
— Благодарю преблагую и пресущест венную троицу, — сказал
царь, подымая очи к небу, — зрю надо мною всемогущий промысел божий, яко в то самое время, когда теснят меня враги мои, даже ближние слуги с лютостью умышляют погубить меня, всемилостивый бог дарует мне верх и одоление над погаными и
славное приращение моих государств! — И, обведя торжествующим взором бояр, он прибавил с видом угрозы: — Аще господь бог за нас, никто же на ны! Имеющие уши слышати да слышат!
Вот, вот она! вот русская граница! // Святая Русь, Отечество! Я твой! // Чужбины прах с презреньем отряхаю // С моих одежд — пью жадно воздух новый: // Он мне родной!.. теперь твоя душа, // О мой отец, утешится, и в гробе // Опальные возрадуются кости! // Блеснул опять наследственный наш меч, // Сей
славный меч, гроза Казани темной, // Сей добрый меч, слуга
царей московских! // В своем пиру теперь он загуляет // За своего надёжу-государя!..