Неточные совпадения
Царь вскинул на него удивленно-радостный
взгляд.
— Охотник разве? — вскинул
царь на него уже снова ласковый
взгляд.
Даже сам
царь порой содрогался и бросал на своего любимца
взгляд пугливой ненависти.
Григорий Лукьянович хорошо видел это, но также хорошо понимал, что малейшее ослабление его в усердии именно в этом направлении может породить в душе
царя подозрение в его измене, последствия чего могли быть не в пример хуже изредка бросаемых недружелюбных
взглядов.
— Чем же докажешь ты, что князья Прозоровские и мальчик-князь Воротынский — наши вороги? — ядовито спросил
царь, не спуская с него все еще гневного
взгляда.
Князь Василий понимал причины, побудившие его приемыша не следовать за своим учителем, и молчаливо разделял хотя и невысказанный ясно
взгляд Якова Потаповича на это «звериное логовище», как втайне они оба называли новую резиденцию
царя.
— Но мне все-таки невдомек, коли его
царь казнить хочет? — с тревогой в голосе произнесла княжна, окинув Якова Потаповича умоляюще-вопросительным
взглядом.
Неточные совпадения
Царь все ближе к Александрову. Сладкий острый восторг охватывает душу юнкера и несет ее вихрем, несет ее ввысь. Быстрые волны озноба бегут по всему телу и приподнимают ежом волосы на голове. Он с чудесной ясностью видит лицо государя, его рыжеватую, густую, короткую бороду, соколиные размахи его прекрасных союзных бровей. Видит его глаза, прямо и ласково устремленные в него. Ему кажется, что в течение минуты их
взгляды не расходятся. Спокойная, великая радость, как густой золотой песок, льется из его глаз.
Фон Зееман снова опустился на стул в прежней небрежной позе, не замечая устремленных на него испуганных
взглядов окружавшей его раболепной толпы, бывшей свидетельницей его беспримерной дерзости в отношении к адъютанту и любимцу графа Алексея Андреевича — всемогущего любимца
царя.
И, наслаждаясь замешательством Кольца,
царь устремлял на него свой проницательный, вопрошающий
взгляд.
Со всем тем, когда Иоанн взирал милостиво,
взгляд его еще был привлекателен. Улыбка его очаровывала даже тех, которые хорошо его знали и гнушались его злодеяниями. С такою счастливою наружностью Иоанн соединял необыкновенный дар слова. Случалось, что люди добродетельные, слушая
царя, убеждались в необходимости ужасных его мер и верили, пока он говорил, справедливости его казней.
— Ну, что же? — спросил
царь и бросил беглый
взгляд на Басманова.