Неточные совпадения
В другом положении находился
товарищ ее
детских игр, ее друг, Константин Николаевич Рачинский. Не прошло и полугода после смерти Глафиры Петровны Салтыковой, как к Дарье Николаевне прибыла «власть имущая в Москве особа». Принята была «особа», конечно, с должною торжественною почтительностью. Ее встретила Дарья Николаевна, извинившись за мужа, лежавшего больным.
Вскоре после смерти и похорон Степана Васильева, на которых присутствовал сам граф, отдавая последний долг своему
товарищу детских игр и столько лет гонимому им слуге, Семидалов был сделан на место покойного дворецким петербургского дома. В Грузине же, после убийства Настасьи Минкиной, граф Алексей Андреевич разогнал всех своих дворовых людей и ограничился присланными по его просьбе полковником Федором Карловичем фон Фрикен четырьмя надежными денщиками, которые и составляли личную прислугу графа.
Они были
товарищами детских игр и, возмужав, остались верны старой дружбе, даже чуть не породнились, так как родители их мечтали о союзе молодого Лысенко с Вассой Семеновной. По-видимому, и молодые люди сочувствовали друг другу.
Образ красивого, статного юноши, воспеваемого песнями, лишь порой мелькал в ее девичьем воображении. Более всех из виденных ею мужчин под этот образ подходил Яков Потапович, но его,
товарища детских игр, она считала за родного, чуть не за сводного брата и не могла даже вообразить себе его как своего суженого, как того «доброго молодца», что похищает, по песне, «покой девичьего сердца». Спокойно, до последнего времени, встречала она его ласковый взгляд и слушала его тихую, сладкую речь.
Неточные совпадения
Ее муж — убийца ни в чем не повинного человека! Она — участница этого преступления, главная причина смерти
товарища друга ее
детских игр, предмета ее первой и, кажется, последней любви — Потемкина.
Сидорыч был однолеток графа и когда-то
товарищ его
детских игр. Он боготворил графа и готов был за него идти буквально в огонь и воду.
Детские игры и забавы с летами привели к другому чувству, заставившему юные сердца
товарищей детства, как это бывает всегда, забиться сильнее и тревожнее.
Следует отметить, как одну несимпатичную черту племянниц светлейшего, то обстоятельство, что они как бы совершенно забыли, упоенные роскошью и счастьем, о бедном мальчике-сироте Володе Петровском,
товарище их
детских игр во время их скромной жизни в Смоленске.
Дяди я не видал, а грустная мать моя была плохим
товарищем моему
детскому возрасту, жаждавшему
игр и забав.