Неточные совпадения
Так шли годы. Прошло ни много, ни мало — десять лет. Краузе
заболел и не мог вставать с постели. Петр Ананьев ухаживал за ним, а, между тем, стоял за него, самостоятельно пользовал приходивших больных, которые, видя пользу, не очень сожалели о
старике и потому совершенно забыли о нем. Новый знахарь окончательно заменил старого у пациентов последнего, а новые больные не знали его.
Было это поздней осенью. Вскоре повалил снег и закрыл все-таки несколько заметное взрытое место, а на другое лето пустырь покрылся густой травой, и Петр Ананьев сам бы не отыскал могилу
старика Краузе. Петр Ананьев стал хозяином, и изредка редким пациентам справлявшимся о
старике, говорил: «все
болеет». Наконец, о Краузе перестали справляться. Все привыкли встречать в избушке Петра-знахаря, которого еще называли и аптекарем, а вопрос о праве его на избушку на пустыре и о прежнем хозяине не подымался.
У одного
старика заболела жена; он пошел сам доить корову. Корова фыркнула, узнала, что не хозяйка, и не давала молока. Хозяйка велела мужу надеть свою шубейку и платок на голову, — корова дала молоко; но старик распахнулся, корова понюхала и опять остановила молоко.
Николай отошёл к окну и сел там, задумавшись; он не помнил, чтобы отец когда-нибудь хворал, и ещё в обед сегодня не верил, что
старик заболел серьёзно, но теперь — думал, без страха и без сожаления, только с неприятным холодком в груди:
Неточные совпадения
Особенно один старик-негр привлек мое внимание: у него
болела нога, и он лежал, растянувшись посредине двора и опершись на локоть, лицом прямо к солнцу.
Он не договорил того, чем угрожал, но даже сын, часто видавший его во гневе, вздрогнул от страху. Целый час спустя
старик даже весь трясся от злобы, а к вечеру
заболел и послал за «лекарем».
У меня во фляге нашлось несколько капель рома, который я берег на тот случай, если кто-нибудь в пути
заболеет. Теперь такой случай представился.
Старик шел для нас, завтра ему придется идти опять, а потом возвращаться обратно.
Старик делал вид нестерпимой
боли.
К полудню приехали становой и писарь, с ними явился и наш сельский священник, горький пьяница и старый
старик. Они освидетельствовали тело, взяли допросы и сели в зале писать. Поп, ничего не писавший и ничего не читавший, надел на нос большие серебряные очки и сидел молча, вздыхая, зевая и крестя рот, потом вдруг обратился к старосте и, сделавши движение, как будто нестерпимо
болит поясница, спросил его: