Неточные совпадения
Забывшись на какой-нибудь час времени, он
в шестом часу был уже на ногах и, вскочив с постели, надел туфли и халат. На дворе было еще совершенно темно. Он сам зажег, стоявшие на столе, восковые свечи и стал
ходить по своей спальне. Это была большая
комната в три окна, выходившие
в обширный сад,
в котором среди густых деревьев, покрытых инеем, чуть брезжил поздний рассвет зимнего дня.
По выходе лакея, Глафира Петровна встала и начала медленно
ходить по мягкому ковру обширной
комнаты, то и дело взглядывая на часы, стоявшие на тумбе розового дерева с инкрустациями из черепах, перламутра и отделанной бронзой. Часы были массивные,
в футляре из карельской березы, отделанном серебром. Каждый час они играли заунывные песни, а каждые четверть часа пронзительно вызванивали число четвертей.
Катя не заставила себе повторять приказания и быстро выскочила из
комнаты. Дарья Николаевна уселась на диван. Не
прошло нескольких минут, как
в будуар вошла Фимка, которую остальная прислуга величала
в глаза Афимьей Тихоновной, а за глаза «Дашуткиной-приспешницей», а за последнее время «барской барыней».
Вот почему она и приказала Кузьме ждать зова Дарьи Николаевны
в беседке, а сама направилась
в будуар Салтыковой. Последняя была весь этот день
в каком-то нервном, тревожном состоянии и теперь большими шагами
ходила по
комнате.
Фимка, между тем, вернувшись
в дом,
прошла в будуар, под видом уборки, но собственно для того, что это была единственная
комната в доме, где она без барыни могла быть совершенно одна. Одиночество было для нее необходимо. Ей надо было собраться с мыслями.
На другой день после встречи Дарьи Николаевны с Кузьмой Терентьевым, Глеб Алексеевич и Фимка после обеда — обедали
в Троицком
в полдень — отправились на свою обычную прогулку
в «маленький садик».
Прошло около часу. Дарья Николаевна нервными шагами
ходила по своей
комнате и тревожно поглядывала
в окно. Она ждала Кузьму.
Дарья Николаевна, между тем, зная, что Костя вернулся со службы и, что Даша должна ему намекнуть на предстоящее свидание и объяснение с ней вечером,
в волнении
ходила по своей
комнате.
Костя, между тем,
в волнении
ходил по своей
комнате и со страхом думал о предстоящем ему свидании с Дарьи Николаевной.
Салтыкова побледнела. Дело становилось серьезным. Туча-тучей
прошла она
в свою
комнату. Возвратившиеся слуги не разузнали ничего.
В доме, оживившемся было утром, ввиду хорошего расположения духа грозной хозяйки, все снова затихло, замерло.
«Куда же он мог запропоститься?.. — думала и передумывала она и, как лютый зверь
в клетке,
ходила из угла
в угол своей
комнаты. — Неужели он убежал именно от нее?»
Мысль, что Костя и Маша теперь может быть уже воркуют как голубки, под охраной «власть имущей особы», доводила Салтыкову до состояния умопомрачения. Она неровными шагами
ходила по
комнате и
в бессильной злобе то сжимала кулаки, то, останавливаясь, стучала костылем
в пол.
Прошло несколько дней. Марья Осиповна встала с постели и сидела
в кресле; она даже сделала несколько шагов по
комнате, но была еще очень слаба, а потому об ее выздоровления не докладывали графу.
Так веселилась и ликовала Москва, и это веселье и ликованье, казалось, находили свой отзвук и
в палатах и хижинах, и лишь, как печальный остров среди моря веселья и радости, Стоял угрюмый дом Салтыковых на Лубянке, с затворившейся
в нем его, когда-то грозной, теперь полусумасшедшей хозяйкой. С гнетущей и день и ночь мыслью о мести ее бывшей приемной дочери,
ходила она взад и вперед по пустынным
комнатам, придумывая планы, один другого неисполнимее, при ее отчужденном настоящем положении.
Он сорвался с места и, отворив дверь, быстро
прошел в комнату. Перезвон бросился за ним. Доктор постоял было еще секунд пять как бы в столбняке, смотря на Алешу, потом вдруг плюнул и быстро пошел к карете, громко повторяя: «Этта, этта, этта, я не знаю, что этта!» Штабс-капитан бросился его подсаживать. Алеша прошел в комнату вслед за Колей. Тот стоял уже у постельки Илюши. Илюша держал его за руку и звал папу. Чрез минуту воротился и штабс-капитан.
Неточные совпадения
Тот же час, отнесши
в комнату фрак и панталоны, Петрушка
сошел вниз, и оба пошли вместе, не говоря друг другу ничего о цели путешествия и балагуря дорогою совершенно о постороннем.
Не довольствуясь сим, он
ходил еще каждый день по улицам своей деревни, заглядывал под мостики, под перекладины и все, что ни попадалось ему: старая подошва, бабья тряпка, железный гвоздь, глиняный черепок, — все тащил к себе и складывал
в ту кучу, которую Чичиков заметил
в углу
комнаты.
Растворялись окна
в комнатах, и часто владетель картинного поместья долго
ходил по темным излучинам своего сада и останавливался по часам перед пленительными видами на отдаленья.
Чиновники на это ничего не отвечали, один из них только тыкнул пальцем
в угол
комнаты, где сидел за столом какой-то старик, перемечавший какие-то бумаги. Чичиков и Манилов
прошли промеж столами прямо к нему. Старик занимался очень внимательно.
Семейством своим он не занимался; существованье его было обращено более
в умозрительную сторону и занято следующим, как он называл, философическим вопросом: «Вот, например, зверь, — говорил он,
ходя по
комнате, — зверь родится нагишом.