Неточные совпадения
— Ты лжешь, повторяю я… Ты не мог не
знать, что я, окруженная моим всеведующим сбродом, конечно,
узнаю, одна из первых, твои шашни на Сивцевом Вражке, местности, которая лежит под боком моего
дома.
Этот вопрос мучительно царил в его мозгу. Он
знал, что его тетка, Глафира Петровна Салтыкова, находится здесь, в этом
доме, через комнату от него, в гостиной Дарьи Николаевны, он
знал это, а между тем, он не верил в этот несомненный факт.
— Хозяйка, видимо, такая, что лучше и не надо; в
доме порядок, чистота; все блестит, точно вылизано… Хорошая жена из нее выйдет… Такую Глебушке и надо… Он слаб, мягок, добр, хозяйство во всех своих имениях и по
дому запустил, и людей распустил. Эта все повернет по своему, приберет к рукам, как его, так и всю челядь… Я ей мою табакерку подарила,
знаешь, ту, с аметистами.
«Живой мертвец», — как Глеб Алексеевич назвал самого себя, если бы
знал данное ему в
доме прозвище, — был на самом деле беспомощен, и эта беспомощность тяжким бременем лежала на его душе.
На встречу ему попался дворовый человек его помещика,
узнал беглеца и, схватив его, отвел в
дом Филимонова.
— Зачем целый день… Можно так уговориться… Только не
знаю там порядки какие в
доме…
Что касается отношений к Кузьме Терентьеву, то Фимке было надо много силы и воли, чтобы не порвать их совершенно, так как этот внезапный разрыв мог озлобить Кузьму, и Бог
знает на что способны эти тихие, робкие, всецело подчиненные женщине люди, когда предмет их слепого обожания станет потерянным для них навсегда, без возврата к прошлому и без надежды на лучшие дни. Это тем более было опасно, что Кузьма Терентьев жил тут же, в одном
доме с Фимкой.
Знают также они, что молодая девушка, которую, несмотря на близость ее к барыне и барину, все же любили в
доме за кроткий нрав и даже порой небезопасное заступничество перед барыней за не особенно провинившихся, находится в погребице, в распоряжении его, Кузьмы.
Молодой человек уже не конфузился старика, свободно с ним разговаривал и даже почти полюбил его за привет и ласку; с одной стороны, «особа» перестала делать ему нравоучения в смысле необходимости оказывать уважение Дарьи Николаевне — его благодетельнице, чего не мог ранее простить ему мальчик, хорошо
зная, как живущий в
доме Салтыкова, достойна ли она уважения.
— Не
знала… Так я тебе и поверю… Врешь, мерзавка, врешь, корова долгохвостая… Я тебя выучу, как у меня в
доме шашни с мальчишками устраивать.
Там с полною откровенностью рассказала она ему всю свою жизнь в
доме Дарьи Николаевны Салтыковой, все подробности ее зверств и злодеяний, о которых
знала молодая девушка. Не скрыла она и любви своей к Константину Николаевичу Рачинскому, его взаимности и наконец последней сцены с Салтыковой и расправе над ней, Машей.
По прибытии в Москву, граф поместился в новопостроенных палатах своих на Шаболовке, совершенно глухой и пустынной местности, сделавшейся немедленно центром, куда стремилась вся московская
знать. В ожидании коронации, граф вел рассеянную, веселую жизнь.
Дом его был открыт для званых и незваных, и хлебосольство графа скоро вошло в пословицу.
На другой же день, успев, однако,
узнать от Кузьиы Терентьева впечатление, произведенное на несчастную молодую девушку ее подарком, Салтыкова была арестована и снова заключена в каземате при обер-полицеймейстерской канцелярии. Она в этот день вышла из своего
дома с тем, чтобы никогда в него не возвращаться.
Ряд празднеств по случаю праздника Рождества Христова и наступившего нового года не давали влюбленным видеть как летит время. Марья Осиповна
узнала от Кости, что он уже вступил во владение своим громадным состоянием, но это заинтересовало ее лишь в смысле разгадки отношений к ее жениху «власть имущей в Москве особы», которой, кстати сказать, не поставили в вину его прошлое потворство Дарье Николаевне Салтыковой. Константин Николаевич жил в
доме «особы», продолжая числиться на службе при Панине.
Вскоре
узнали, что Константин Николаевич Рачинский уезжает с молодой женой в чужие края, с поручениями самой императрицы к русским посольствам при разных иноземных дворах. Этим объяснялось временное пристанище «молодых» в
доме «особы».
Неточные совпадения
Ее сомнения смущают: // «Пойду ль вперед, пойду ль назад?.. // Его здесь нет. Меня не
знают… // Взгляну на
дом, на этот сад». // И вот с холма Татьяна сходит, // Едва дыша; кругом обводит // Недоуменья полный взор… // И входит на пустынный двор. // К ней, лая, кинулись собаки. // На крик испуганный ея // Ребят дворовая семья // Сбежалась шумно. Не без драки // Мальчишки разогнали псов, // Взяв барышню под свой покров.
В красавиц он уж не влюблялся, // А волочился как-нибудь; // Откажут — мигом утешался; // Изменят — рад был отдохнуть. // Он их искал без упоенья, // А оставлял без сожаленья, // Чуть помня их любовь и злость. // Так точно равнодушный гость // На вист вечерний приезжает, // Садится; кончилась игра: // Он уезжает со двора, // Спокойно
дома засыпает // И сам не
знает поутру, // Куда поедет ввечеру.
Татьяна (русская душою, // Сама не
зная почему) // С ее холодною красою // Любила русскую зиму, // На солнце иней в день морозный, // И сани, и зарею поздной // Сиянье розовых снегов, // И мглу крещенских вечеров. // По старине торжествовали // В их
доме эти вечера: // Служанки со всего двора // Про барышень своих гадали // И им сулили каждый год // Мужьев военных и поход.
Если <бы> кто заглянул в
дом его, находившийся в городе, он бы никак не
узнал, кто в нем хозяин.
При ней как-то смущался недобрый человек и немел, а добрый, даже самый застенчивый, мог разговориться с нею, как никогда в жизни своей ни с кем, и — странный обман! — с первых минут разговора ему уже казалось, что где-то и когда-то он
знал ее, что случилось это во дни какого-то незапамятного младенчества, в каком-то родном
доме, веселым вечером, при радостных играх детской толпы, и надолго после того как-то становился ему скучным разумный возраст человека.