Неточные совпадения
В этот самый
момент была ошеломлена сильным ударом
в бок Дарья Николаевна, пошатнулась и чуть не упала под ноги толпы, если бы ее не поддержал
этот неизвестный, как из земли выросший мужчина.
Встреча
эта оставила
в сердце Глеба Алексеевича сильное впечатление, особенно
в последний
момент прощанья с Дарьей Николаевной. Освещенная лунным светом, она стояла перед ним и он невольно залюбовался на ее глубокие синие глаза, казалось, освещавшие правильные черты лица, резкость которых смягчалась ими, здоровый румянец на щеках. И вся ее полная грации фигура, рельефно выделявшаяся
в мужском костюме, сразу бросилась ему
в глаза и заставила трепетно забиться его сердце.
Встреча с Дарьей Николаевной Ивановой, случившаяся
в момент возникшего
в Салтыкове нравственного перелома, решила все. Подобно налетевшему порыву ветра, раздувающему
в огромный пожар уже потухающую искру, встреча
эта разожгла страсти
в сердце Глеба Алексеевича и с неудержимой силой потянула его к случайно встреченной им девушке. Самая оригинальность встречи,
этот мужской костюм,
эти засученные для драки рукава, обнажившие сильные и красивые руки — все казалось чем-то пленительным Салтыкову.
— Какой вздор…
Это только может создать московская сплетня; я, я сам видел Дарью Николаевну
в самый
момент смерти Глафиры Петровны, царство ей небесное! — перекрестилась «особа» и смолкла.
Она подошла к нему совсем близко. Он обнял ее за талию, привлек к себе и поцеловал.
В этот самый
момент близ беседки раздались твердые шаги, послышался хруст опавших листьев и через несколько минут
в дверях беседки появилась Дарья Николаевна.
Но шли годы. Дети развивались физически и наступил
момент, когда они вышли из положения «средних существ» и почувствовали свою разнополость. Первая насторожилась
в этом смысле Маша, когда ей пошел четырнадцатый год. Детей, за год перед
этим, разместили по разным комнатам, к великому их обоих огорчению, и Маша первая сознала всю целесообразность
этой принятой старшими меры.
Несмотря на то, что, как мы знаем, он сам решил именно «его превосходительству» рассказать откровенно все, теперь, когда наступил
этот момент, Косте показалось, что
это совсем не надо, что «особа» ему
в этом деле не поможет, а напротив, станет всецело на сторону Дарьи Николаевны — словом, он был смущен и испуган.
К
этому решению пришел «его превосходительство»
в тот
момент, когда
в кабинет вошел Костя,
в сопровождении Тамары Абрамовны.
Дело Салтыковой было именно одним из тех дел, раскрытие которого могло начаться после
этого, ожидаемого со дня на день
в Петербурге, вожделенного
момента государственного переворота.
— Он назвал себя так… Он повинился мне во всем… Присылка руки было, действительно, дело рук Салтыковой… Прости ей, Господи…
Этот Кузьма купил руку
в «скудельне» и надел утаенный от тебя перстень, который твой теперешний жених дал ему для передачи… Затем он подстерег Ананьича и отнял у него руку… Старик, царство ему Небесное — Ананьич умер за полгода до
момента нашего рассказа — утаил от меня
это происшествие, боясь обеспокоить…
Самгин видел, как под напором зрителей пошатывается стена городовых, он уже хотел выбраться из толпы, идти назад, но
в этот момент его потащило вперед, и он очутился на площади, лицом к лицу с полицейским офицером, офицер был толстый, скреплен ремнями, как чемодан, а лицом очень похож на редактора газеты «Наш край».
Неточные совпадения
По убеждению его выходило, что
это затмение рассудка и упадок воли охватывают человека подобно болезни, развиваются постепенно и доходят до высшего своего
момента незадолго до совершения преступления; продолжаются
в том же виде
в самый
момент преступления и еще несколько времени после него, судя по индивидууму; затем проходят, так же как проходит всякая болезнь.
И так-то вот всегда у
этих шиллеровских прекрасных душ бывает: до последнего
момента рядят человека
в павлиные перья, до последнего
момента на добро, а не на худо надеются; и хоть предчувствуют оборот медали, но ни за что себе заранее настоящего слова не выговорят; коробит их от одного помышления; обеими руками от правды отмахиваются, до тех самых пор, пока разукрашенный человек им собственноручно нос не налепит.
—
Это не совсем справедливо, Пульхерия Александровна, и особенно
в настоящий
момент, когда возвещено о завещанных Марфой Петровной трех тысячах, что, кажется, очень кстати, судя по новому тону, которым заговорили со мной, — прибавил он язвительно.
А если до сих пор
эти законы исследованы мало, так
это потому, что человеку, пораженному любовью, не до того, чтоб ученым оком следить, как вкрадывается
в душу впечатление, как оковывает будто сном чувства, как сначала ослепнут глаза, с какого
момента пульс, а за ним сердце начинает биться сильнее, как является со вчерашнего дня вдруг преданность до могилы, стремление жертвовать собою, как мало-помалу исчезает свое я и переходит
в него или
в нее, как ум необыкновенно тупеет или необыкновенно изощряется, как воля отдается
в волю другого, как клонится голова, дрожат колени, являются слезы, горячка…
От слов, от звуков, от
этого чистого, сильного девического голоса билось сердце, дрожали нервы, глаза искрились и заплывали слезами.
В один и тот же
момент хотелось умереть, не пробуждаться от звуков, и сейчас же опять сердце жаждало жизни…